Арина уже привыкла к ней и не обращала внимания на крашеные масляной краской панели, побеленные потолки и шарообразные светильники, свисающие с них. Ах да… В этой поликлинике были ещё скрипучие деревянные полы, вышорканные тысячами ног, содравших краску почти до голых досок. Дорожка проходила ровно по центру коридора.
Естественно, информера и бахиломата не было и здесь. Пришлось вглядываться в громадный стенд на стене у входа, где под стекляшками висели номера участков с прикрепленными к ним названиями улиц, а также имена и фамилии врачей, обслуживающих участок. Арина знала эту систему, потому что в Иженске была точно такая же детская поликлиника.
Нашла свою улицу, и номер участка перед ним. Улица Коммунаров — участок номер 6. Педиатр Косарева Мария Евгеньевна. Всё легко и просто! Теперь надо раздеться. В регистратуру не раздетых не пускали. На стеклянной перегородке, за которой сидела тетка, выдающая карточки и талоны, висела надпись, нацарапанная ручкой на тетрадном листке: «Нераздетых не обслуживаем. Идите в гардероб».
— Номерок не потеряй! — предупредила бабка в гардеробе, с подозрением глядя на Арину. — Знаю я вас.
— Я тут первый раз ваще-то, — возразила Арина, отдавая ей шубу. — И вас не знаю.
— Все вы первый раз, фулиганы! — не согласилась гардеробщица и положила треугольный номерок с выбитой цифрой 13.
— Невезуха! — Арина вслух прокомментировала номер и пошла к регистратуре, толпа у которой тем временем стала ещё больше.
Уныние напало на Арину, когда она поняла, что придётся потратить минут 20–30, чтоб только взять карточку. Но делать нечего, пришлось стоять, переминаясь с ноги на ногу, и от нечего делать наблюдать за окружающими. За это пустое время она успела изучить всю окружающую обстановку и окружающих людей. Обычно, чтобы убить время в подобных ситуациях, Арина надевала наушники и гоняла музыку или слушала аудиокниги, но сейчас эти 20 минут показались бесконечностью. Наконец, очередь подошла.
— Эмм… Доброе утро! — приветливо сказала Арина, и широко улыбнулась регистраторше. — Как дела? Я к врачу!
Естественно, улыбка была наигранная и фальшивая. Арине не было весело, и настроение было хуже некуда. Хотелось не улыбнуться, а послать всех на хрен и убежать прочь, но имиджмейкер внушал, что улыбаться надо всегда и везде, в любых ситуациях. «Звезда должна гореть, а не быть чёрной дырой!» — заявил он. — «Как бы плохо тебе ни было, излучай свет, и люди к тебе потянутся, даже если ты будешь презирать их и считать себя упоротым социопатом». Сказать честно, Арина этому не верила. Вот вчера в больнице пожелала деду удачного дня и улыбнулась, когда сказала, что не жила в каком-то там Ленина… баде что ли… А он потерял сознание.






