ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После победы на Олимпиаде многие спортивные журналисты и блогеры давали прогнозы, что Арина не будет выступать на мартовском чемпионате мира в японской Сайтаме. Зачем он нужен фигуристке, только что выигравшей главный старт жизни и получившей от государства 10 миллионов рублей и «Мерседес» G-класса, а от партнёров и спонсоров — сотни тысяч долларов? Но Арина Стольникова на пресс-конференции после Олимпиады, транслируемой по всему миру, заявила, что на чемпионат мира поедет! Что даст бой японским фигуристкам на их родном льду! И что возьмёт золото! Никак не иначе! И теперь это надо было подтвердить. У двери раздевалки стоял тренер Самуил Бронгауз. Молодой, всего тридцать лет, но уже кузнец чемпионок. Все спортсменки его группы из спортивного клуба «Хрустальная звезда» выступали на максимум. Программы Бронгауз ставил сложнейшие. И это касалось не только прыжковой части. Вращения, дорожки шагов, сложнейшие заходы на прыжки и каскады, выходы с них. Вся программа смотрелась как цельный монолит, ничего лишнего. Его программы служили лишь для одного — побеждать. Давить соперниц своей сложностью. Поражать гигантской суммой баллов, которые можно набрать за них и которые ничем не перебить. Не говоря уж про прыжки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пойдём в тренерскую, поговорим детально. Покажешь, что тебе посоветовали врачи.

Тренер подхватил всхлипывающую Арину под локоть, и повёл за собой в тренерскую, мимо инвентарных, туалетов, и раздевалок. Арина исподтишка посмотрела на тренера. Кажется, купился.

Глава 12

СДЮСШОР-1 города Екатинска

Чем ближе подходили к тренировочному катку, тем более Арина чувствовала свою стихию, свой мир. Он как будто притягивал и наполнял её силой. Здесь даже запах стоял давно забытый и вызывающий воспоминания. Как на том катке в Иженске, где она начала кататься совсем малышкой и где пробыла до 13 лет. Что человек чувствует, приходя домой после долгой отлучки? Знакомый запах, который вызывает воспоминания и щемящее чувство некоей потери. Чего-то такого, что прошло стороной, пока он отсутствовал в родных пенатах. Или нечто давно канувшее в Лету и вытащенное оттуда услужливой памятью. Вот и Арина вспомнила былое — первую победу. В 5 лет. И как она плакала, потому что ей было жалко девочек, которые проиграли ей, и завыли хором, когда объявили результаты. К общему вою присоединилась и Арина. За компанию. Хоть ей и дали за первое место открытку, шоколадку и маленькую куклу, всё же девочек было жалко.

Программа была простейшая. Как раз для пятилеток. Показать, чему научились маленькие фигуристки за год. Там и исполнить-то всего надо было подпрыжку, и не свалиться после неё, разворот на 360 градусов с вытянутыми руками, имитация вращения, и проехать пять метров на одной ноге, вытянув руки и держа равновесие. Арина единственная из младшей группы не упала.

А под что она катала тогда? Вроде бы «Валенки, валенки, эх, не подшиты, стареньки»… Короткое белое платье в красный горох, волосы, заплетённые в две косички, румянец, намазанный на щеках маминой помадой… Эх, молодость… Приятные воспоминания нахлынули, как волна на берег, и Арина заплакала ещё сильнее. И это уже были настоящие чувства. Настоящие эмоции.

Однако Левковцев подумал, что девочка плачет из-за того, что он обидел её, а это непозволительно. Тренер — ещё и воспитатель. Даже больше, чем воспитатель. Родитель. Вторая мама или папа. Проследит и за питанием, и за учёбой, и за личными проблемами. Многие тренеры вели своих воспитанников с детских лет, поэтому часто в «кисс энд край» можно было видеть, как брутальный 25-летний детина плачет, уткнувшись в плечо тренеру. Кто ж ещё пожалеет за провал и заваленный прокат, как не тренер?

Но тренер должен быть и психологом. Причём хорошим. Уметь распознать, где его пытаются развести и провести. Дети хитрые, и пока ещё слабо мотивированные на успех. Иногда их надо заставлять работать на тренировках из-под палки.