ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После победы на Олимпиаде многие спортивные журналисты и блогеры давали прогнозы, что Арина не будет выступать на мартовском чемпионате мира в японской Сайтаме. Зачем он нужен фигуристке, только что выигравшей главный старт жизни и получившей от государства 10 миллионов рублей и «Мерседес» G-класса, а от партнёров и спонсоров — сотни тысяч долларов? Но Арина Стольникова на пресс-конференции после Олимпиады, транслируемой по всему миру, заявила, что на чемпионат мира поедет! Что даст бой японским фигуристкам на их родном льду! И что возьмёт золото! Никак не иначе! И теперь это надо было подтвердить. У двери раздевалки стоял тренер Самуил Бронгауз. Молодой, всего тридцать лет, но уже кузнец чемпионок. Все спортсменки его группы из спортивного клуба «Хрустальная звезда» выступали на максимум. Программы Бронгауз ставил сложнейшие. И это касалось не только прыжковой части. Вращения, дорожки шагов, сложнейшие заходы на прыжки и каскады, выходы с них. Вся программа смотрелась как цельный монолит, ничего лишнего. Его программы служили лишь для одного — побеждать. Давить соперниц своей сложностью. Поражать гигантской суммой баллов, которые можно набрать за них и которые ничем не перебить. Не говоря уж про прыжки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В СДЮСШОР Иженска историю фигурного катания проходили факультативом в части теории, но рассказывали мельком, и зачастую знания были фрагментарные. Кажется, Елена Водорезова выступала на чемпионате мира в 12 лет. Или это было на чемпионате СССР?

Вопрос животрепещущий. Больших результатов в фигурном катании не добиться, если полностью, стопроцентно совмещать учёбу в школе и спортивную подготовку. Возможно ли в СССР перейти на домашнее обучение? Вопросов становилось всё больше. Арина Стольникова не любила неразрешенные загадки и незаконченные дела. Со всем этим надо было разобраться немедленно, чтобы появился план на дальнейшую жизнь.

Мимо СДЮСШОР номер 1 трудно проехать — несколько крупных панельных зданий видно издалека. Точно таких же, как в Екатинске, что и немудрено — построены-то эти сооружения в одно и то же время. В СССР начала 80-х. Почти по одному и тому же проекту. Административное здание с классами, баскетбольно-волейбольный зал, легкоатлетический и гимнастический манеж, зал тяжелой атлетики и ледовая арена с залом хореографической подготовки. Арина сразу же направилась на каток, надеясь, что кто-нибудь узнает её. И узнали!

— Люська! Где твоя вторая обувь? — крикнула старая техничка в синем халате, моющая вестибюль тряпкой на швабре.

— Чиивооо? — удивилась Арина. — Какая обувь? У меня ничего нет!

— Вторая обувь, чтоб по школе ходить. Сколько тебе раз говорила, чтоб переобувались прямо здесь, а то грязь таскаете туда-сюда! — заявила бабка.

— Я в больнице ваще-то лежала! — заявила Арина. — Иду не из дома.

— И то правда! — вдруг расчувствовалась бабка. — Я и забыла совсем! Ну извини меня, дуру старую! Ну что, внучка, как здоровьичко?

— А это не имеет никакого значения, как её здоровьичко! — сказал подошедший привлекательный мужчина лет 30-ти в спортивном эластиковом костюме и кроссовках. — Позавчера только сотрясение было, а сегодня она уже приходит сюда. Люся? Что ты делаешь?

— Ничего не делаю, — настороженно ответила Арина. — Пришла вот поговорить о спорте и вообще… О жизни типа.

— Директор сказал, чтоб без прохождения дополнительной медицинской комиссии ты даже не приходила. Я сейчас скажу…

Не успел он договорить, что скажет, как Арина захныкала, а потом закрыла лицо руками, и разрыдалась так горько, что техничка бросила швабру, и бросилась её утешать.

— Люся, ну что случилось? Ну зачем? Вот смотрите, Владислав Сергеевич, что вы сделали. Довели ребенка до слёз. Разве так можно?

— Я не хотел… Лишь рассказал об условиях допуска на лёд, — растерянно пробормотал тренер. — Люся, успокойся. Никто тебя не собирается выгонять. Катайся на здоровье, но не сейчас. Ты девочка взрослая, и должна понимать, что лично я не могу пойти против закона и распоряжения директора.