— Пётр Петрович, в моём манифесте ясно сказано, что я продолжу политику и дело своей великой бабки Екатерины. Не вы ли сами настаивали на этой формулировке? Пока Александр Семёнович проводил аресты вашей далеко не дружной компании, я внимательно изучил те законы, которые отменил мой отец. И да, среди них был вот этот, про масонов. Я, как честный человек, который держит своё слово, тут же отменил распоряжение Павла Петровича. Кое-что даже добавил, про конфискацию имущества, например, ну, и про смертную казнь. Чтобы придать закону вес, так сказать. Александр Семёнович даже попенял мне, что я его так сильно работой дополнительной нагрузил. Ведь масоны при Павле Петровиче так резво головы подняли. Но, с другой стороны, их даже искать не пришлось. Ложи, не скрываясь, действовали. Сейчас по всей стране идут аресты. Не всех, разумеется, только мастеров лож. Остальных полудурков, которых прельстило таинство и причастность к чему-то, неважно к чему, лишь бы причастность, пока никто не трогает. И ведь не сказать, что я не держу слова и действую вопреки своим обещаниям, не так ли? — Остановившись у двери, я насмешливо смотрел на него. — Кстати, среди тех законов было много чего такого же интересного. Я, конечно, не все их верну, но часть — совершенно точно. И вряд ли тем трём сотням заговорщиков это понравится. С другой стороны, сами виноваты. Сами этого хотели и даже сформулировали вместо меня в манифесте. А я всего лишь держу слово.
— Никогда не думал, что это может закончиться вот этим, — Пален закрыл глаза. — И что достаточно легковерный Сашенька сумеет так извратить наши договорённости, по сути, не нарушая их. — И он глухо рассмеялся.
— Так, может быть, не стоило избавляться от моего отца под таким сомнительным предлогом? Или боязнь потерять власть и деньги настолько затмили вам глаза, что вы даже не подумали о такой возможности?
— Меня казнят? — он внезапно успокоился.
— Да, — я не стал отрицать очевидного. А потом повернулся к Макарову. — Жду вас, Александр Семёнович, на доклад через два часа.
— Я буду, ваше величество. — Макаров на всякий случай снова положил руку на плечо Палену. А то вдруг кинется. Я же вышел из этой дознавательской, или как эта допросная комната называется.
В коридоре моя охрана во главе с Бобровым о чём-то тихо переговаривалась с Фёдоровым и Макаровским охранником. Увидев меня, они сразу замолчали.
— Поехали отсюда, — я махнул рукой. Фёдоров понял всё правильно и поспешил впереди меня, потому что я не запомнил дорогу, так сильно был погружён в мысли о предстоящей встрече.
Когда мы оказались во дворе, а я вскочил на коня, Свиридов отдал Фёдорову пистолет.






