ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иди отдыхай, — спустился вниз Шмелев, подходя к нам. — Ты должен полностью восстановиться перед поединком. — Бой сегодня вечером, — скептически посмотрел я на дядю. Я был в себе уверен, но чувство легкой тревоги все равно присутствовало. — Полностью восстановиться не получится. — Сейчас десять часов утра, а резерв у тебя истощился максимум процентов на десять. Иди домой и проведи оставшееся перед боем время в свое удовольствие, это пойдет тебе на пользу. Проследишь? — обратился он к Валерии, которая в это самое время подбирала свой тонкий клинок с пола. Оказавшись в ее руке, он засветился фиолетовым светом, растворившись в ее хрупкой ладони. Меня еще подобным фокусам не учили, бросив пока все силы на тренировку магии огня и физическую подготовку. — Конечно, — кивнула она, подходя ко мне и беря за руку. — Пойдем домой, будем проводить время в свое удовольствие, — проворковала она, выходя из зала. Никого уже рядом со входом не было, скорее всего, Егор всех разогнал, однако, направленные на нас взгляды я ощущал до самого выхода из академии. О том, что между мной и представителем князя Болиглавского состоится поединок не знал, наверное, только слепой и глухой, но прямо никто из студентов у меня ничего не спрашивал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но службе безопасности этого знать не нужно, — отрезал я, открывая хранилище и извлекая из него все шкатулки и два кинжала в ножках, добытых на изнанке. Интересно, как собирается этот конструктор?

— Встретимся возле дома твоих родителей через час, — отвлёк он меня от созерцания клинков и положил свиток перемещения на стол. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Эфийский не обманул. Кинжал, который он передал, был подлинным. Ледяная аура, окутывающая его лезвие, была настолько сильной, что в кабинете стало градусов на пять холоднее. Действуя больше по наитию, я открыл все шкатулки и выложил клинки рядом друг с другом в центре комнаты. Они переливались разными цветами, а всплески ауры становились всё интенсивнее. Молнии, сгустки пламени, свист ветра, всё это бушевало в пределах кабинета, вплетаясь в водоворот, в центре которого находился я и все собранные мною кинжалы. Когда чёрный дым, отделившийся от клинка смерти, переплёлся с зелёным светом от кинжала жизни, все части клинка стихий пришли в движение, поднимаясь вверх, кружась в собственном вихре и постепенно ускоряясь настолько, что уже невозможно было разглядеть предметы. Неожиданно наступившая тишина заставила вздрогнуть. Поднятые вверх предметы, которых в помещении осталось не так уж и много после переезда Андрея в мой особняк начали беспорядочно падать вниз. Но мой взгляд был прикован к чёрному кинжалу, висевшему в воздухе прямо в центре кабинета. По всей его длине начиная от рукояти заканчивая лезвием, безостановочно пробегали разноцветные всполохи.

Я медленно подошёл к нему и протянул руку, перехватывая его за рукоять. Чувства могущества, которое описывал в своём дневнике Манулов, не было. Я ощущал, как он пытается воздействовать на меня, но все эти попытки мне без проблем удавалось подавить. Возможно, работать с ним мне будет куда проще, чем остальным счастливчикам до меня. Метнув его в сторону, я без труда переместился к нему, вспоминая уже забытые при этом действии ощущения.

Вложив его в ножны, которые остались от кинжала огня, и в которые он вошёл без какого-либо сопротивления, я подошёл к столу и разорвал свиток.

Оказавшись на крыльце дома, в котором когда-то нашёл старика Манулова, я огляделся. Всё пространство во дворе было перерыто, а в центре глубокой ямы располагался алтарь, точная копия того, что был в Норильске. Только пламя горело в десятки раз ярче.

Меня уже ждали. Я спустился вниз, приветствуя Совинского, в руках которого находился меч огнедемона, Зыкова и самого Шмелёва. Тину, укутанную в несколько шкур, я едва узнал и был рад, что она согласилась нам помочь.

— Вокруг пока чисто. Сиротский дом эвакуирован, так что, всё готово.