ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ясно, — недовольно и вальяжно ответил Жук. — И что прикажете мне с этим делать? У меня есть с кем заниматься и с кем медали брать. — У вас есть, с кем брать олимпиаду 1988 года в женском одиночном? Победить Катарину Витт и Мидори Ито? Пройти через Элизабет Мэнли и Деби Томас? Взять золото? — голос Шеховцова стал железным. — Вы гарантируете партийному руководству, что привезёте золото из Канады, крайне недружественной к СССР страны? Я, товарищ Жук, не свои хотелки транслирую, а пожелание Центрального комитета партии. Поэтому будьте добры, сегодня же вечером вылетайте в командировку в Екатинск и посмотрите девушек в деле. Одну из них присмотрите в свою школу. Командировочные получите в кассе федерации. — Ясно, — ответил Жук, но в голосе его не чувствовалось ни почтения, ни желания куда-то ехать. — Разрешите исполнять? — Товарищ Жук! Прошу отнестись к этому поручению с максимальной ответственностью, — предупредил Шеховцов. — Иначе сами понимаете… Шеховцов положил трубку и задумался. Теперь ему и самому захотелось посмотреть, что там за местные уникумы нарисовались. Наверное, придётся и самому наведаться в Свердловск на областной чемпионат. Про пожелание партии при разговоре с Жуком он, конечно же, преувеличил, но сейчас вдруг понял, что позже оно может быть озвучено. Если не лично, то в разговоре наедине совершенно точно. И именно с таким содержанием, про которое он говорил Жуку. В руководстве страной могут задать вопрос — что может СССР привезти из Канады в женском одиночном? И

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Самый трудный элемент — каскад с тройным прыжком она делала первым. На концентрации, на волевых, пока ещё нет ни процента усталости. У Арины тройной лутц был вторым. И до него надо ещё дойти, а точнее, доехать половину программы, в том числе и со стартовым каскадом и с комбинированным вращением, которое отнимало много сил, если додерживать все позиции и делать на максимальный уровень. Соколовская шла на каскад достаточно с простого захода, сделав лишь тройку перед ним, да и то она была технически необходима. Арине заход на лутц во второй части программы давался намного дороже по силам. В современное время это бы учитывалось повышенным коэффициентом. Здесь нет.

Возможно, стоит переделать программу и сначала прыгнуть одиночный тройной лутц? Но это требовало переделки всей первой части программы, включения новых связок и шагов. Нет… Этот вариант выглядел более трудозатратным…

Сделав несколько твиззлов и выпадов, Соколовская вошла в либелу. Сделав восемь оборотов, свернулась в кольцо, и это тоже сейчас казалось явным плюсом, только уже артистическим. Либела Марины выглядела очень красиво, из канвы программы не выбивалась, казалась вплетена в неё. Комбинированное вращение Арины всё-таки было более продолжительным и технически сложным.

После вращения Соколовская стала разгоняться на двойной лутц. Причём сделала это технично и надежно, абсолютно так же, как на первенстве города. Тройка, моухок, чоктау, постановка на ребро, прыжок. Уже привычный сложный выезд в оленя. Всё было выполнено на скорости, очень красиво.

Сделав красивую спираль-ласточку, Соколовская вошла во вращение со сменой ноги. Исполнила все положенные позиции. Скорость вращения не терялась ни на одном. Тут же через несколько перепрыжек, выглядевших очень эффектно, Марина зашла на двойной аксель. Прыгнула и его, сделав выезд в арабеску номер один, чем вызвала бешеный восторг одногруппниц. Оставшееся вращение — заклон, сделала очень эффектно, без малейшего напряжения и на хорошей скорости.

Соколовская закончила прокат и, торжествующая, остановилась в финальной позе, напоминавшей стартовую. В таком исполнении программа казалась связанной и цельной, как монолит. Естественно, будучи технически сложной для своего времени, поставленной на всеми знакомую музыку и обладающей понятным смыслом и некими зачатками идеологии, программа смотрелась великолепно. Однако… Был у неё и минус. Если фигуристка попадёт на зарубежные старты, программа может не произвести должного впечатления… Для зарубежного зрителя и судей постановка не обладала такой значимостью и ментальностью, как для советского человека.