ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот она — свежая просека, в десятке шагов. И еще одна по другую сторону, с каплями крови на бетонке — зверь пробежал тут насквозь, за счет массы и скорости игнорируя мелкий кустарник и деревца. Вернее, выламывая их мощной грудью. Вышагнув на обочину, патрульный мельком глянул в кабину — а там сын с прежней отрешенностью и новым разочарованием тянулся к телефону… — Боец, — Окликнул Харрис сына, почувствовав, как кольнуло сердце. — Могут быть волки, — со значением произнес он, возвращаясь, открыл багажник и достал оттуда ружье. — Прикроешь отца? Рука Генри с телефоном остановилась, а сам он смотрел то на ружье, то на Харриса с волнительным неверием. А там и быстро-быстро сорвался с сиденья, лихорадочно отстегнув помешавший ему ремень безопасности, вылетел из машины и встал рядом, дыша глубоко и восторженно. Все его внимание было на тусклом вороненном стволе, перебегая на деревянные накладки к тусклому механизму спуска и обратно. Харрис достал ружье, демонстративно зарядил три патрона в магазин, впрочем, не досылая в патронник. А затем потратил еще пару минут, показывая сыну, как держать и как целить. — Перед выстрелом надо передернуть затвор, — обозначил Харрис движение. — Но только перед выстрелом! До этого даже палец на спусковой крючок не ставить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Правда, тяжелые очки на носу — не лучшая штука, чтобы стать спортсменом, но что делать, если никого кроме спортсменов и инвалидов мир вне района не хотел к себе пускать? Из спорта, как уже говорил, турнули, но хоть с квотой повезло — обошлось. Иначе никаких чеков от матери не хватило бы — у нее новая полная семья, с которой я успел разругаться. Как и с самой матерью, считавшей помершего отца подонком — возможно, заслуженно, но слушать это каждый день — перебор. Старшую школу выбирал сам, с удовольствием переехав от навязанной родни на юг, и пусть вокруг была полная задница, зато недалеко океан, и все относительно дешево.

Свой конверт с приглашением на собеседование я уже получил. Сейчас пришла очередь Лин… Вернее, к ней приходил уже пятый конверт — первые четыре были с отказами.

Но всякий раз мы летели ко мне домой, она молнией смывала всю косметику, делала строгую прическу, переодевалась в милую и скромную блузку с длиннополой юбкой, и заставляла меня снимать на видео, как на фоне старого серванта и кресла она с уверенным видом открывает долгожданный конверт. Хочет сделать презентацию для универа, показав, как она рада и счастлива, но в то же время — это не случайность, а заслуженная награда, за которой огромный труд. Интервью с ее «бабушкой», гордой за внучку, уже снято месяц назад — осталось только смонтировать. Чтобы выиграть у хорошеньких мальчиков и девочек из благополучных семей, надо иметь нечто большее, чем хорошие отметки — вот она и старалась.

Влетев в комнату, Лин стянула через голову верх вместе с футболкой, засветив прелести, и рванула к зеркалу на столе.

Квартирка у меня скромная — зато с отдельной ванной, кухней и горячей водой. Одна спальная комната, большую часть которой занимает кровать и два широких стола с ноутбуками и принтером. Двадцать четыре квадратных метра до появления Лин казались огромными и достаточными — была ведь еще кухонька в четыре квадрата. Но женщины обладают уникальной особенностью выедать все свободное место: полки, вешалки, просто голые участки стены быстро превращались в барахолку женской одежды. А ближе к экзаменам задорный розовый лифчик мог спокойно неделю провисеть на двери в ванну. Время от времени весь хлам упаковывался мной в черные мусорные пакеты, откуда под гневные вопли Лин раскладывался обратно по полочкам уже ровненько и красиво. Но еще день-два, и энергия хаоса в голове девчонки забардачивала все обратно.

В общем, пока Лин готовилась, принялся разворачивать черные пакеты из рулона и сгребать все, что валялось под ногами.

Девчонка опасливо посмотрела на меня и свои шмотки, но вздохнула и спорить не стала — среди такого хлама не поснимаешь: бардак все равно будет виден в отражении шкафа.