Так-то Лин зовут чуть иначе — там штук десять мексиканских имен подряд, которые все равно никто не запоминает, кроме близкой родни.
— Хорошо, что тебя встретила! — Наградила та торопливым поцелуем за реакцию, освободилась от рук, опасливо посмотрев по сторонам.
Чужого счастья тут не сильно любят. Особенно, если парень под капюшоном белый, а девчонка смуглая — не то чтобы это было запрещено. Была бы темнокожей — тогда да, проблемы. Но конкретно тут, в общем-то, всегда проблемы, как и должны быть, если симпатичная латинос встречается с очкариком. Ее землякам, которым отказали, обидно за родину. Всем остальным тупо хочется забрать красивое себе.
Поэтому «красивое» было одето сегодня в мешковатый худи, из-под капюшона которого выбилась темная прядь, и спортивные брюки с кроссовками. Симпатичную попку такое не скроет — но если не вилять и не выпячивать и ходить с подругами… Вон, кстати, они — еще трое остановились на углу дома, откуда эта сумасшедшая выбежала.
— Что опять?
Вечно она. Эмоций вагон.
— Письмо пришло! — Выпалила она. — Из Калифорнийского!
— Университет Сан-Диего?
— Беркли! — Ликующе произнесла девчонка, чуть вновь не повиснув на шее.
— Где? — Придержав, заинтересовался я, оглядывая ее руки.
— Во внутреннем кармане, — шикнула Лин. — Я сумасшедшая, в руках держать? Пойдем. Ты нужен. — Потянула она за руку.
В сторону моей, в общем-то, квартиры.
— А эти?
— Нафиг их, — отмахнулась она в сторону девчонок, и те понятливо кивнули, оставшись на месте.
Лин в авторитете. В ее семье сидят батя и старший брат, а средний держит бегунков с травкой и, придет время, тоже займет место на нарах в «Лос Аламос». Но там еще два младших брата, куча кузенов и прочей родни, так что семейное дело вряд ли прервется.
Из такого «авторитета» Лин следовало другое, что и привело к нашим, со стороны, не совсем понятным взаимоотношениям. Дочка наркоторговца из семьи наркоторговцев не нужна была ни в одном колледже.
А Лин хотела вырваться из этого болота, окружавшего нас, в котором вязли целые поколения местных жителей. Ее вообще не радовала судьба молодой жены для кого-нибудь из картеля, которая будет рожать пассажиров для федеральных тюрем. Причем, рожать постоянно — у латиносов большие семьи норма — к концу жизни становясь жирной, стервозной и недовольной толстухой, вынужденной терпеть измены мужа, или ждать его из тюрьмы. Это слова самой Лин, которой тоже иногда хочется выговориться и сказать, как ей страшно.
Есть еще один момент — даже если какой-то университет согласился бы закрыть глаза на двух судимых родичей, угрозу торговли наркотой в кампусах и репутационные риски, если это все вскроется, у Лин просто не было денег.
Семья на образование Лин не даст ни цента. Подарить хорошую тачку — не вопрос.






