ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот она — свежая просека, в десятке шагов. И еще одна по другую сторону, с каплями крови на бетонке — зверь пробежал тут насквозь, за счет массы и скорости игнорируя мелкий кустарник и деревца. Вернее, выламывая их мощной грудью. Вышагнув на обочину, патрульный мельком глянул в кабину — а там сын с прежней отрешенностью и новым разочарованием тянулся к телефону… — Боец, — Окликнул Харрис сына, почувствовав, как кольнуло сердце. — Могут быть волки, — со значением произнес он, возвращаясь, открыл багажник и достал оттуда ружье. — Прикроешь отца? Рука Генри с телефоном остановилась, а сам он смотрел то на ружье, то на Харриса с волнительным неверием. А там и быстро-быстро сорвался с сиденья, лихорадочно отстегнув помешавший ему ремень безопасности, вылетел из машины и встал рядом, дыша глубоко и восторженно. Все его внимание было на тусклом вороненном стволе, перебегая на деревянные накладки к тусклому механизму спуска и обратно. Харрис достал ружье, демонстративно зарядил три патрона в магазин, впрочем, не досылая в патронник. А затем потратил еще пару минут, показывая сыну, как держать и как целить. — Перед выстрелом надо передернуть затвор, — обозначил Харрис движение. — Но только перед выстрелом! До этого даже палец на спусковой крючок не ставить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я чувствовал, как уходит время, и не мог не нервничать — мешки понемногу кончались. Было еще некоторое количество канистр — их уже расставили до нас у дальней стены, за бассейном. Но сколько это еще займет? Десять, двенадцать минут?

— Отдохнем, Генри, — распорядился мэр, отходя к стене и садясь на первый попавшийся мешок.

Сам он к этому времени глубоко дышал, а костюм его представлял жалкое зрелище. Над бассейном парил плотный дымок, тянущийся к вентиляционным решеткам на стене напротив.

— Да, сэр, — сел я чуть поодаль, уронив руки на широко расставленные колени и понурив голову.

«Зачем тянул? Был же шанс ударить мешком по голове, выхватить нож… Натравить спицу, наконец…» — Кусал я губы.

Но убить человека — не дорогу перейти. Тяжело решиться. Всеми чувствами понимаешь, что неправильно. А то, что надо решаться, иначе он меня этим канцелярским ножом и зарежет — еще не доказано… В конце концов, он же хотел потренироваться открывать дверь…

— О чем задумался, Генри? — Расслабленно спросил мистер Бернетт.

Я аж вздрогнул. Впрочем, долго придумывать ответ не пришлось — причина для беспокойства имелась, да такая, что не так давно голову ломал, что делать.

— У нас в общине перемены, сэр. Все, как вы и говорили — один наставник остался. Только я имени раньше не знал. Не знал, что это наставник Хоф, — посмотрел я на мэра.

— Хороший наставник. Ты же на него работал?

— Все так, сэр. Только… — Помялся я.

— Да не тяни, что стряслось? — Заинтересовался тот.

— Девушка у меня… Короче, конфликт у нее был с наставником Хофом, год назад где-то. Я еще не приехал в общину… Недавно только узнал. Обидел Хоф ее, сильно. — Буркнул я. — Раньше было, кому ее защитить. А теперь, получается, некому. — Ломано пересказал я то, что узнал от наставника Дэвида.

— Это какой у Сары конфликт с дядей? — Хохотнул Бернетт.

— Там другая девушка, — уклончиво произнес я.

— Молодец, Генри, — расхохотался он. — Две лучше, чем одна, а? Но головной боли от этого, я смотрю, тоже в два раза больше?

— Она бывшая, сэр… Только все равно тяжело на душе.

— Это она тебе сказала? Про свои проблемы? — Задумался Фрэнк.

— Не… Добрые люди.

— Не думал, что они и соврать могли?

— Могли и соврать, — согласно кивнул я, нахмурившись. — Только как проверить? Девчонка не скажет… Наставник Хоф… Он может и плетей за такое выдать. И не поймешь, плети — потому что он виновен, или я дурак такое спрашивать…

— Тяжело, говоришь, на душе? А на Сару залез, чтобы успокоиться? — Прищурился мэр.

— Извините, сэр. — Вздохнул я. — Лишнего наговорил.

— Да нет, Генри. Это ты меня извини, — потянулся он ко мне и накрыл мое колено ладонью в знак поддержки. — Ответственность за близкого человека — это важно. Ты правильно беспокоишься, Генри.

Я вопросительно посмотрел на Бернетта.