ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот она — свежая просека, в десятке шагов. И еще одна по другую сторону, с каплями крови на бетонке — зверь пробежал тут насквозь, за счет массы и скорости игнорируя мелкий кустарник и деревца. Вернее, выламывая их мощной грудью. Вышагнув на обочину, патрульный мельком глянул в кабину — а там сын с прежней отрешенностью и новым разочарованием тянулся к телефону… — Боец, — Окликнул Харрис сына, почувствовав, как кольнуло сердце. — Могут быть волки, — со значением произнес он, возвращаясь, открыл багажник и достал оттуда ружье. — Прикроешь отца? Рука Генри с телефоном остановилась, а сам он смотрел то на ружье, то на Харриса с волнительным неверием. А там и быстро-быстро сорвался с сиденья, лихорадочно отстегнув помешавший ему ремень безопасности, вылетел из машины и встал рядом, дыша глубоко и восторженно. Все его внимание было на тусклом вороненном стволе, перебегая на деревянные накладки к тусклому механизму спуска и обратно. Харрис достал ружье, демонстративно зарядил три патрона в магазин, впрочем, не досылая в патронник. А затем потратил еще пару минут, показывая сыну, как держать и как целить. — Перед выстрелом надо передернуть затвор, — обозначил Харрис движение. — Но только перед выстрелом! До этого даже палец на спусковой крючок не ставить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Вякнул было белобрысый.

— Пасть захлопни, Майки. Я сказал — на пятерых. Генри, ты со всем этим работал?

— Да, сэр.

— Там есть лично твой инструмент, купленный за твои деньги?

— Немного, сэр. Мелочевка.

— Останется за тобой, покажешь, — кивнул босс. — Остальное раскидываем на пятерых. Твой шеф вернется, я сам с ним разговаривать буду. С тебя никаких вопросов. Справедливо?

Я кивнул.

— Тогда расклад такой… — Почесал босс лысый затылок. — Хуго, ты машину не сильно гони, но не останавливайся. С высотки смотрят, зачем нам вопросы?

Долговязый понятливо сбросил скорость.

— Так вот, Генри. Не знаю, как там на севере, но у нас порядки тут проще простого. На севере и в центре сидим мы, община Грин Хоум. На западе до океана и вокруг стадиона сидят наши друзья из Вайта Бэй. Юг и восток под черными. Та дыра, где ты работал, ничейная. По правилам, все принадлежит общине, которая сидит на земле. Взятое с ничейного прилипает к рукам нашедшего. Усваиваешь?

— Вы хотите перевезти мастерскую в общину и продать, сэр?

— Объявить своей. Генри, ты за поездку с севера ничего не заметил?

— Я заметил многое, сэр, — печально смотрел я на брошенный город в окна.

— Все изменилось, и надо как-то устраиваться в жизни, Генри. Вот что ты должен был заметить. — Продолжил босс. — Все еще веришь, что доедешь в Массачусетс?

— Уже не очень, сэр, — сообразив, куда все идет, не стал я настаивать.

— Головастый парень, верно я говорю, Хуго?

— Верно, босс, — поддакнул водитель.

— А раз не доедешь, то вариантов у тебя немного. В общине не хватает рабочих рук: у нас шесть-семь урожаев за год, но трава тоже лезет из земли. Надо вытаскивать сорняки, таскать воду и гнуть спину с тяпкой. Дадут еду, одежду, место для сна. Создашь семью — будет домик. Безопасно и голова не болит.

— Из земли может вылезти какая-нибудь тварь и отхватить пол ноги, — вставил белобрысый.

— Заткнись, Майк. Это бывает редко, но бывает, — все же согласился босс. — За тем, чтобы общинник копался в земле безопасно, смотрят застрельщики. Это такие, как я, Майк и Винс. Мы ведем караваны с продуктами в Калифорнию и вместе с застрельщиками из Вайта Бэй осаживаем цветных. Следим, чтобы твари из ничейки или со стороны гор не добрались до города. Живем в домах с электричеством, в земле не копаемся, но есть профессиональные риски.

— Башку отстрелят или живьем сожрут. — Охотно расшифровал Майк.

— Есть третий путь — профессионалы вроде Хуго. Хуго водит машину, трак и умеет работать на экскаваторе. Профессионалов берегут, Генри.

— Их даже не убивают — ногу прострелят и к себе тащат, — игнорируя недовольное пыхтение шефа, вставил белобрысый.

— Вариантов как будто бы и нет, — чуть подавленно отозвался я.

— Типа того, — кивнул Майк. — Самое гнилое, что выбирать не тебе. Тебя даже никто не спрашивает, — добавил он.