ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот она — свежая просека, в десятке шагов. И еще одна по другую сторону, с каплями крови на бетонке — зверь пробежал тут насквозь, за счет массы и скорости игнорируя мелкий кустарник и деревца. Вернее, выламывая их мощной грудью. Вышагнув на обочину, патрульный мельком глянул в кабину — а там сын с прежней отрешенностью и новым разочарованием тянулся к телефону… — Боец, — Окликнул Харрис сына, почувствовав, как кольнуло сердце. — Могут быть волки, — со значением произнес он, возвращаясь, открыл багажник и достал оттуда ружье. — Прикроешь отца? Рука Генри с телефоном остановилась, а сам он смотрел то на ружье, то на Харриса с волнительным неверием. А там и быстро-быстро сорвался с сиденья, лихорадочно отстегнув помешавший ему ремень безопасности, вылетел из машины и встал рядом, дыша глубоко и восторженно. Все его внимание было на тусклом вороненном стволе, перебегая на деревянные накладки к тусклому механизму спуска и обратно. Харрис достал ружье, демонстративно зарядил три патрона в магазин, впрочем, не досылая в патронник. А затем потратил еще пару минут, показывая сыну, как держать и как целить. — Перед выстрелом надо передернуть затвор, — обозначил Харрис движение. — Но только перед выстрелом! До этого даже палец на спусковой крючок не ставить.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я держу свое слово! Спроси у каждого моего избирателя, Генри! — Торжественно объявил он на весь холл. — Клянусь, ты будешь здоров!

Люди почтительно замерли, вслушиваясь. Даже знакомая четверка — Винса явно привели в чувство, он лежал на одной из коек, уложенных на пол; двое знакомцев так и продолжали стоять на прежнем месте, а Ральф шептал молитву.

Заметив их, я показушно отшатнулся, изобразив испуг, для верности вцепившись в рукав одного из охранников, чтобы не упасть.

— Так, а вы четверо, — мэр прищурился. — Пошли вон. И чтобы даже близко не приближались к нашему другу. Живо!

Целебные процедуры-процедурами, но именно после этого рявка Винс снова научился бегать — пусть и прижимая руку к животу.

Вот и славно.

Глава 5

Прикосновения крошечных кисточек по коже — чуть прохладных, оттягивающих на себя боль из тела — мягко вывели меня из черного беспамятства без снов. Перед лицом — синие глаза, обрамленные белесыми ресницами.

— Генри, — пением ветра прозвучал молодой девичий голос. — Нет-нет, молчи! — Стал строже ее тон, и я выдохнул набранный для приветствия воздух.

Я пошевелил руками — гладкая простыня под ладонями, чуть ниже — бортик деревянной постели. Покрутил глазами — стойка с капельницами стоит сбоку, слева же — крашенная в синий и белый цвет стена. Пахло медициной, спиртом и фиалками.

Посмотрел на девушку — та отодвинулась, дав себя разглядеть. Наверное, мой лечащий врач — белый халат поверх синей, в цвет глаз, шерстяной водолазки. Светлые волосы жестким ершиком, волевые узкие губы, прямой нос и ни следа косметики на лице. Симпатичная.

С возрастом никак не мог угадать — можно сказать, что лет тридцать, но кожа гладкая, бархатная, ни единой морщинки. Скажешь девятнадцать — тоже можно поверить. Скажешь сорок — и намеки на него тоже можно найти в уголках тонких губ.

— Сейчас я задам вопрос, а ты моргнешь дважды, если да, и один раз, если нет. — Голос приятный, обволакивающий.

Я дважды моргнул, показывая, что понял.

— Тело болит? Ноги чувствуешь? Руки? Я легонько коснусь кожи иголкой, чтобы проверить чувствительность, не бойся.

Начали, почему-то, с ног, скинув одеяло с них в сторону. Кажется, мне вчера ломали только лицо, но комплексный подход — тоже неплохо.

Заодно вспомнилось, что набежавшие в мэрию доктора не стали долго меня мучить — посмотрели, да вкололи укол, прокатившийся по телу горячей волной и отключивший сознание. Я на них точно не в обиде — по крайней мере, сейчас ничего не болело. Едва чувствовался легкий зуд в костях — но, если не сосредотачиваться на нем, то будто даже отдохнул и полностью здоров.

— Мы снимем повязки после обеда. — Удовлетворилась дама моим осмотром. — Не трогай бинты.