Но пару-тройку дней придется провести в этой комнате. — Хлопнул он себя по коленям и поднялся. — А пока — давай я помогу тебе встать. Община уже собралась и ждет только нас.
Мне предложили накинуть мою же одежду: куртку, пережившую потасовку внутри машины, трико и кроссовки. Из-за бинтов тело потеряло подвижность, но настоятель помог зашнуровать обувь — даже неловко как-то. Зачем ее вообще расшнуровывали…
А в коридоре, стоило выйти из палаты, Дэвид подхватил под руку, словно покалеченного — и так вел, хотя людей на пути практически и не было. Разве что мелькнули два врача у выхода, оба почтительно поклонившиеся в нашу сторону издали и тут же юркнувшие по своим кабинетам.
— О твоем истинном состоянии знаем мы и Мэри. У нас тут не так много новостей, а люди болтливы. — Шепнул наставник.
Кроме слишком медленного движения, особых неудобств не было — да и то, весь путь состоял из двух коридоров под прямым углом и высокого крыльца больницы, выдвинутого вперед дощатым помостом, за которым было пустое пространство метров в двадцать и плотно наставленные скамейки с рассевшимися на них людьми. Двенадцать рядов, разделенных центральным проходом, и по тридцать-сорок человек в каждом. Сотни четыре народу, солидно — вроде и молчат, глядя с любопытством, но от одного внимания такой толпы как-то не по себе. Стоило подойти нам к краю помоста, тишина сменилась взволнованным перешептыванием.
— Люди Грин Хоум! — Зычно произнес наставник, легко перекрывая голосом все пространство. — Сегодня наша община пополнилась юношей, сильным телом и духом. Рядом со мной стоит Генри, ученик нашей старшей школы на Парк Лейн. Когда грянула Большая беда, он гостил у семьи в Вайоминге, на севере. Обманутый трусливым руководством страны, поверив их лживым увещеванием о контроле над обстановкой и откровенному вранью о поддержании порядка, Генри отправился обратно в Вингстон. Мальчик чудом остался жив. Желаете ли вы услышать историю его пути?! Его дороги, длинной в шесть месяцев?! — Голос наставника дрожал от негодования, и толпа охотно зашумела, подаваясь на скамейках чуть ближе, глядя на меня с сочувствием, но куда больше — с нетерпением ожидая продолжения от наставника.
Я же, пропуская его слова мимо ушей, куда с большим интересом осматривался — на этот раз родным зрением. Я видел тот самый кемпинг, только в этот раз под ярким солнечным светом и в цвете: несколько десятков стареньких автодомов, в основном песочной и свето-синей расцветок, и ни на одном нет резины, из-за чего они уже вросли ржавыми дисками в землю. Часть стоят по два-три плотно друг другу — дома повышенной комфортности? Общежития? Интересно, что они делают в холодные месяцы? Заводят моторы, жгут дрова в железных бочках?..






