ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Так сам ведаешь, государь, что он едва не сбежал, — начал оправдываться князь. — И ведь верёвку заранее в спальне приготовил. Хорошо, что мы после бегства Федьки и за окнами приглядывать начали. Эх, знать бы ещё, что за тать Гришке о готовящемся перевороте донёс. Не зря он попытался всех, кто с нами в сговоре состоял, в разные стороны с поручениями разослать. — Это да, — согласился с ним царь. — О заговоре Гришка знал. Хорошо, что он среди стрельцов сторонников искать начал да Луку Алексича на свою сторону перетянуть попробовал. Если б тот не упредил… — сделал он выразительную паузу. — И так на три дня раньше чем задумывалось, людишек поднимать пришлось. — Тут ещё есть докука, государь, — вновь замялся боярин. — Что ещё случилось?! — сверкнул глазами Василий. — Мало нам бунтовщиков, что к Москве подходят?! Ну?! Говори! — Фёдор Годунов не сгинул, — скривил губы воевода. — В войске Болотникова под чужой личиной прячется. — Откуда знаешь? — Человечек мне верный его видел. Он сотником в тысяче Грязного служит. — Грязной тоже к Болотникову примкнул? — А куда ещё старику деваться? Гришка его не приветил, ты тоже в Москву не позвал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пиррова победа мне не нужна. Если такая перспектива вырисовываться будет, я вообще столкновения избежать попытаюсь. Не так много у меня верных людей, чтобы их ради личной мести терять.

А то что людей, на которых можно полностью положиться действительно мало, нынешняя, затеянная мною акция, наглядно показала. В поход, не считая меня, отправилось пятнадцать человек: восемь казаков во главе с Порохнёй и Грязной с шестью своими холопами. И то, если обещанию своего боярина, что его холопы о том, что вскоре случится, будут молчать, я вполне доверяю, то заверения Порохни о надёжности его людей, вызывают сомнения. Особенно одного из них. Только выбора у меня нет. Без них мой отряд совсем скукожится.

К реке вышли ближе к полудню, проломившись сквозь небольшой, но густо растущий лесок.

— До переправы не больше версты будет, — заявил Грязной, поглаживая прильнувшего к воде коня. — Я в этим местах не раз бывал, помню. Ты Порохня вдоль берега со своими людьми двигай потихоньку. Лесок как раз до самого брода тянется. На его окраине и затаитесь, как уговор был.

— Я помню, — отмахнулся атаман. — Ни один из западни не уйдёт.

— Если, конечно, вы вражину на тот берег не пустите, — влез в разговор Подопригора, насмешливо сощурившись. — Уйдут на конях в сторону Спадщанского леса. Там и целое войско их нипочём не сыщет.

— Не уйдут, — не согласился с ним Тараско. — Первый напор мы выдержим. Главное, вы вовремя им в спину ударьте.

На том и разделились. Порохня увёл казаков вдоль берега, мы же вместе с присоединившимися Тараской и Махиной переправились через реку и двинулись к переправе уже с той стороны.

Следующий час прошёл в подготовке к предстоящему бою. Устроили рядом с бродом лёжку в примыкающим к берегу густом кустарнике, тщательно зарядили все пищали, положили каждую на вбитые в землю рогатины, вставили фитили в серпантин. В вырытой яме развели небольшой костерок, сверху над ним повесили полотно, чтобы рассеять и без того жиденький дымок. О появлении Рубца-Мосальского с отрядом нас Порохня заранее упредит, так что мы его, взяв по угольку, сразу землёй засыплем, а еле заметные дымки от фитилей всадники вряд ли разглядят. Так что по моему замыслу мы своих врагов во время переправы изрядно проредим. Как-никак все восемнадцать пищалей с собой забрали. Как раз по два залпа из девяти стволов выйдет. Плюс у меня, Грязнова, Тараски и Мохины ещё по колесцовому пистолю есть. И это всё в упор по скученному отряду, изрядно сбросившему скорость на переправе. Сильно удивлюсь, если нам с десяток врагов с коней ссадить не удастся.

Ну, а остальных уже сами на берегу встретим. Не зря рядом в траве копья лежат.