И это очень сильно увеличивало трагическую эмоциональную составляющую от проката Соколовской. Это был тоже один из кирпичиков или винтиков, из которых складывался потрясающий эффект от её программы.
Нет, не просто так она поднимала целые залы, не просто так ей благоволили судьи, и после проката смахивали слёзы Ельцин с Рыжковым. Она была большим талантом, в этом Арина могла признаться прямо сейчас. И не американок или японок Арине нужно бояться, а именно её, свою одногруппницу, которая, скорее всего, будет её тиранить всю взрослую карьеру. Не сейчас, на чемпионате мира, так позже.
Соколовская мягко затормозила, опустилась на лёд, встала на колени, положила на них кисти и склонила голову. Финиш. Это было гениально!
Зааплодировали все присутствующие, и Арина с Малининой, и Ксенофонтов с Левковцевым.
— Молодец! Браво! — засмеялся Левковцев. — Ну, Марина, твой каждый прокат всё лучше и лучше!
Соколовская опять шутливо раскланялась и поехала отдыхать. Малинина поздравила её и пошла на старт. Ей теперь тоже чем-то захотелось удивить всех присутствующих.
— Молодец! Идёшь вверх! — Арина похвалила Соколовскую. — Впечатлило.
— Спа-асибо! — расплылась в улыбке довольная Марина и даже слегка покраснела от смущения. Хотя румянец на щеках был, скорее всего, от поднявшегося во время проката давления крови, но кто ж знает…
Малинина перебежками покатила к центру арены, поёрзала коньками, устаканиваясь, и замерла в стартовой позе. Опора на левую ногу, правая нога при этом отставлена назад и упирается зубцом лезвия о лёд, руки скрещены на груди. Голова опущена, словно в печали.
Послышались звуки метели, зазвучал «Романс» Свиридова. Малинина выпрямила руки в стороны, сделав красивые аллонже, пируэтом вышла из стартовой позиции, проехав всего два метра, развернулась точным циркулем, и стала набирать скорость по направлению к правому короткому борту. Там развернулась по дуге, исполнив несколько твиззлов, и стала разгоняться на стартовый каскад, ещё более увеличив скорость.
Доехав до левого короткого борта, Малинина раскрутилась пируэтами и прыгнула каскад тройной сальхов — тройной тулуп! Чисто! Приземление получилось мягким, «кошачьим», почти неслышным, так мягко Таня отработала коленом и голеностопом.
Выехала в красивый арабеск, тут же сменила положение, уцепившись за лезвие левого конька левой рукой и продолжила выезд полубильманом. Чисто! Просто прекрасно!
Арина в очередной раз поразилась лёгкости хода Малининой и мастерству её скольжения. Она катила по льду, словно швея шила очень тонкое нежное полотно. Ни звука не слышно, кроме едва заметного шелеста лезвий, тихонечко разрезающих лёд.






