ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однако уверенные слова Арины вызвали такой бурный смех и веселье у фигуристок, что Шеховцов, вышедший из кабинета, укоризненно покачал головой. — Я сейчас пойду работать на каток, а вы после сдачи проб наденете коньки и готовьтесь к награждению. Владислав Сергеевич, Игорь Борисович! Проследите здесь за порядком! Что-то тут слишком весело стало. Дав ценные указания, председатель Федерации собрался уходить, но тут взгляд его упал на продранные на правом колене колготки Аина. Валентин Игоревич хотел что-то сказать, но потом махнул рукой — не до этого, и быстрым шагом ушёл из служебного коридора. Впереди была самая важная, кульминационная часть состязаний у девушек, и ему нужно было присутствовать на рабочем месте. Арина так и не поняла, почему засмеялись подружки. А ведь «Не бойся, я с тобой» был довольно известный и даже в какой-то мере культовый фильм в Советском Союзе. Один из немногих, в котором показывалось ныне запрещённое каратэ, потому каждый подросток смотрел его несколько раз и знал наизусть, что там происходит по сюжету. — Хмельницкая! На пробу! — из кабинета с табличкой «Специальные медицинские процедуры» выглянула строгая женщина в белом халате и очках.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Таким искусством скольжения не обладали ни Арина, ни Соколовская, которые иногда, чего уж греха таить, могли прокатиться по льду силовым способом, оставив после глубокие царапины и снежную пыль. У Тани таких недостатков не было, она была идеальной катальщицей.

Но, кроме того, в программе Малининой было и нечто другое, нечто большее, чем фигурное катание, чем тренерские находки и постановки хореографов. Сейчас воочию стало видно, что она тоже великая артистка. Таня в очередной раз показала глубину и размах русской души в этом гениальном произведении, которое она накатала. Арина, когда смотрела прокат и сопоставляла его с музыкой, совсем забыла, что они находятся на чужом катке, что сейчас очень посредственное музыкальное сопровождение. Что музыка звучит почти неслышно. Когда она смотрела, как катается Малинина, всё это уходило на второй план. Арина видела бескрайние снежные просторы, заметаемые пургой, ночь, тройку и пушкинские балы начала XIX века. В прокате Малининой сложилось всё воедино: балы, красавицы, лакеи, юнкера, шампанское, вальсы Шуберта, и в то же время солёные огурцы в миске, дрожащая свеча в харчевне, злая метель, которая задувает снегом в открытую незваными гостями дверь. Все эти образы пронеслись перед ней как театр, как спектакль, как фильм или окно в другую реальность. И это было великолепно.

… Таня в ходе проката исполнила каскады: двойной аксель — тройной тулуп — двойной риттбергер и двойной лутц — двойной тулуп. Одиночные прыжки: тройной сальхов, двойной аксель, двойной сальхов и двойной флип. Все исполнила чисто и очень аккуратно.

Придраться к прыжкам и каскадам абсолютно не в чем, и добавить к ним абсолютно нечего. Сложные заходы и сложные выезды, лёгкость и воздушность. Остальные элементы: вращения, дорожка шагов, хореографическая дорожка — всё исполнено очень чисто, хрустально и с вставлением хореографических деталей прямо в технические элементы.

Прокат Малининой закончился резко, как и прошлый раз: сделав вращение в заклоне, она быстро опустила ногу, упёрлась лезвием о лёд и застыла в финальной позе — расставив ноги на ширину плеч, вытянув руки вперёд и подняв голову, словно стремясь куда-то к свету.

— Браво! — крикнула Арина.

— Таня! Молодец! — зааплодировал Левковцев. Ксенофонтов ничего не смог сказать — ощутил себя как будто присутствовал на соревнованиях, и представилось, словно его ученица только что выдала прокат жизни. Тренер лишь смахнул слезу и обнял подкатившую фигуристку. Слова тут были излишни…

Даже Соколовская, преодолев свою вредность, зааплодировала, когда Таня закончила прокат. И по всему выходило, что больше готовиться ни к чему не надо.