ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрдари Равеслаут, до сих предпочитавший называть себя подхваченным на городских улицах прозвищем Пепел, вошел в дверь кабинета пару минут спустя. И тут же застыл на пороге, подобравшись: — Та-ак… — оценил он открывшуюся ему картину. — Ресс Ретенауи… генерал Сорвени… Даже предположить боюсь, что могло свести вас тут вместе. Или империю втянули-таки в войну? Тогда с какой стороны на нас наступают? — Эрдари! — Ретен одним лишь тоном дал понять: для пустой болтовни сейчас не время. — Это не империю, это твою Рин втянули в нехорошую историю. — … ! — подтвердил генерал, устав сдерживаться. Глава первая Проснувшись затемно на узкой койке в каюте для персонала, Пепел еще раз прокрутил в голове давешний разговор, прикинув, что более подходящий случай для этого представится вряд ли. Дирижабль «Эхо» почти беззвучно плыл в утренних сумерках, тихий и умиротворенный, как большая рыба в глубине: вечерняя суета на его борту давно закончилась, а утренняя еще не началась. Так что самое время было привести мысли в порядок и разложить все по полочкам. Когда он вчера вошел в кабинет начальства и закрыл за собой дверь, а речь министра обороны стала менее экспрессивной, но более осмысленной, выяснились и некоторые подробности случившихся неприятностей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но вместо того, чтобы кидаться на отца, Норин шагнула к Вусли, глянула прямо в глаза и словно выплюнула, скривившись:

— Нет, не то сказала… Жалею я, что прибить тебя не могу! — И аж присела, когда прямо над головой у нее все-таки грохнул выстрел. И еще один. С нервами говнюк не справился.

— А я могу,…!

Момент, когда Сорвени поднял револьвер, Пепел пропустил: был занят. Но точно видел, что генеральская пуля вырвала Олифауэллу клок волос одновременно с его собственным ножиком, прилетевшим чуть ниже — в плечо. Промазал, демоны! Почти… А вот Рин, кажется, разглядеть лишнее все-таки не успела. Литси выскочила все из-за того же злополучного угла и силой развернула ее к себе:

— Не смотри!

И сама тоже зарылась лицом ей в платье.

Впрочем, долгого представления все равно не вышло. Ударом ножа Олли развернуло, он непроизвольно шагнул к краю стены, глянул вниз и оцепенел, не в силах справиться с собственным ужасом и сделать хоть шаг обратно. Зависнув на пару мгновений, потерял равновесие и рухнул через низкий парапет, даже не пискнув: горло, видать, тоже перехватило.

Но все равно Пепел сильно пожалел, что не успевает зажать девчонкам еще и уши: звук снизу донесся… некрасивый.

— Жаль, — тоскливо выдал он. — Очень хотелось добраться до его глотки собственными руками.

— Так иди и доберись. — Генерал уже подходил к дочери. — Внизу вон валяется.

— Не, теперь не интересно.

На самом деле Дари сейчас не дурака валял, а ждал. Потому что они с Сорвени оказались к девушке одинаково близко. И одинаково замерли, давая ей возможность последний шаг сделать самой. И та сделала. Осторожно высвободилась из рук Литси, тут же уткнувшись носом в мундир своего отца.

— Прости, Рин. — Пепел сжал враз побелевшие губы и потихоньку, чтобы не испугать, перехватил за плечи растерянную девчонку, оставшуюся без поддержки. — Я не должен был позволять ему все это говорить. При тебе. И вообще не должен был доводить до такого вот… Но очень хотелось, чтобы ты точно знала: тебя не предавали. Прости. —

И развернулся к Литси.

— Пойдем, мелкая. Нужно предупредить, что ценный источник информации мы прошляпили. И он теперь внизу валяется. Пусть подберут сходят. Опять же, карманы у него неплохо бы проверить. Левый…

— Ты как здесь оказалась? — Сорвени остался с Рин один на один и теперь гладил дочку по вздрагивающим плечам.

— Пришли, — не сразу, но ему все-таки ответили. — С Литси.

— Это понятно, а зачем?

— Она… Я… — голос, поначалу ставший еще более придушенным, в конце концов выровнялся. — В общем, поняла, какой я была дурой. И она предложила: «Пойдем, скажешь ему, что любишь». И мы пошли. А внизу никого. Только Ретен и отец ее. Больной.

— Это ресс сказал, где искать мальчишку?

— Нет, он бы не сказал. Мы у караульного спросили.

— Убью!

— Не надо.