ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эрдари Равеслаут, до сих предпочитавший называть себя подхваченным на городских улицах прозвищем Пепел, вошел в дверь кабинета пару минут спустя. И тут же застыл на пороге, подобравшись: — Та-ак… — оценил он открывшуюся ему картину. — Ресс Ретенауи… генерал Сорвени… Даже предположить боюсь, что могло свести вас тут вместе. Или империю втянули-таки в войну? Тогда с какой стороны на нас наступают? — Эрдари! — Ретен одним лишь тоном дал понять: для пустой болтовни сейчас не время. — Это не империю, это твою Рин втянули в нехорошую историю. — … ! — подтвердил генерал, устав сдерживаться. Глава первая Проснувшись затемно на узкой койке в каюте для персонала, Пепел еще раз прокрутил в голове давешний разговор, прикинув, что более подходящий случай для этого представится вряд ли. Дирижабль «Эхо» почти беззвучно плыл в утренних сумерках, тихий и умиротворенный, как большая рыба в глубине: вечерняя суета на его борту давно закончилась, а утренняя еще не началась. Так что самое время было привести мысли в порядок и разложить все по полочкам. Когда он вчера вошел в кабинет начальства и закрыл за собой дверь, а речь министра обороны стала менее экспрессивной, но более осмысленной, выяснились и некоторые подробности случившихся неприятностей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да-да, ты все правильно сообразил, и нечего так смотреть. Мальчик.

На это своеобразное оскорбление Пепел даже не дернулся, и Вусли, не получив ожидаемой реакции, поскучнел, закончив почти равнодушно:

— Так что дар у нее есть, просто он скорей для борделя.

А вот о последнем тот помянул зря, Пеплу вдруг резко надоел этот разговор. Он решил: с него хватит. Информации, в смысле. И немедленно вышиб из своей башки мягкие, почти незаметные… нити, наверное? Которые Олифауэлл начал запускать туда уже давно. Дари их чуял, но не особо боялся. Слабые. Пока их немного, порвать ничего не стоит, разок уже проверил. А давать душке Олли возможности напустить побольше он не собирался. Потому что с самого начала знал, зачем ему заговаривают зубы, но предпочел сперва немного послушать: вдруг что интересное всплывет? И не ошибся, всплыло. Вот, значит, какой дар у Деллы…

Ну если так — выкрутится. В полиции в основном мужики сидят. Так что да, хотя бы этим голову себе теперь можно не забивать.

— Умный. — Вусли, зашипел от боли: сделанное Пеплом ему точно не понравилось. Но лезть за платком, чтобы унять закапавшую из носа кровь, не рискнул.

— Сомневался, что ли? Я думал, еще на вокзале понял.

Пепел чуть встряхнул рукой, позволяя ножику из рукава незаметно скользнуть в пальцы и уже собираясь закончить этот спектакль раз и навсегда, но вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь. И резко передумал. Нет, не сейчас. Стоит чуток погодить. Не все еще выяснили.

— Кстати, а письмо сюда ты зачем отправил?

Вусли скривился, задумался и начал издалека — видать, рассчитывая все-таки отвлечь парня:

— Знаешь, я, когда слышал от рессов все эти «моя женщина», был уверен, что там лишь полная блажь. А если не блажь… Тогда их только пожалеть и остается.

— А потом встретил Рин, — кивнул Пепел. — Понимаю.

— Не сомневаюсь. Уж ты-то понимаешь лучше других. И поэтому я ее тебе никогда не отдам! Не тебе, понял?

— Поэтому и отправил ей ту… почту?

— Разумеется.

— А чего так поторопился? Не дождался даже, пока мы с Фирмиллитом договоримся. Или не договоримся.

— Погоди, — вдруг встрепенулся он. — А откуда ты про письмо…

— Видел.

— То есть и она тоже…

— Да.

— Так, — Олли подобрался, — я правильно понимаю, что к ней ты меня не пропустишь даже ради ее блага?

— Ты нормальный? — искренне удивился Пепел. — Спрашивать такое?

— Но и тебе там ничего не светит, понял? Ей теперь только я нужен. Только я, понял? Всегда. А к себе ты даже равнодушия больше не дождешься! Только ненависть, понял? За то, что предал! Когда ей больше всего нужна была твоя помощь.

— Предал?

— Развлекался на стороне. С моей невестой, между прочим. Так что меня тоже нужно пожалеть. Очень пожалеть. А там и…

— Я не развлекался.

— Знаю. Я — знаю. Но она-то теперь знает другое.