ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Еще один преподаватель Пепла, и тоже декан, шагнул следом за ней. Господин Валент, глава дипломатического факультета и наставник в такой интересной дисциплине, как агентура и внедрение. Несмотря на рост, не уступавший Эрс, он тут же привычно растворился в обстановке кабинета, слившись с ней на удивление органично. Профессионал, что уж. Прежде чем возглавить кафедру в академии, он больше двадцати лет проработал «в поле» по той самой специальности, которую сейчас преподавал. Где и спелся в свое время с Ретеном, а заодно заработал дивно меткую кличку Штопор — за умение ввинтиться куда угодно. Собрались они здесь именно такой компанией отнюдь не случайно. Эрс… То бишь рессе Эрселин не терпелось поквитаться с родней за кое-какие грешки в отношении нее, а Валент был совсем не против помочь ей в этом — по сугубо личным причинам. Ретен же оказался не прочь воспользоваться этим их желанием в своих целях. Вернее, в целях общего благополучия империи, и… своего ведомства. А Пепел к их команде, по сути, внаглую примазался, с огромным трудом уговорив опекуна взять его с собой в качестве живца. Для той дичи, на которую они планировали поохотиться, приманка могла оказаться действительно аппетитной. Так что каникулы для всех обещали стать весьма насыщенным и нескучным.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Или потом.

Второй раз возразить ему девушка не рискнула. Молча кивнула Орнути, поискала взглядом, но так и не нашла нырнувшего за стеллаж Пепла и двинулась вслед за стремительно шагающим рессом к дому. Механик, застывший словно памятник, тоже молча и неотрывно провожал ее глазами.

— Господин Орнути, — Дари незаметно подкрался сзади и отвлек его от бестолкового занятия. — Вы ведь очень на эту выставку хотите, да? Так поторопиться бы тогда.

Что ж, вот и пришло время темной лошадке Орнути показать свое истинное лицо, и борода здесь совсем ни при чем. За кого играет этот выпускник Шант Эли, непонятно как затесавшийся к Шоргуа? Или за кого он готов играть? Момент был очень тонкий, Пепел рисковал сейчас как никогда, но уже не жалел о том, что приоткрылся перед ним. Сказанного вчера в дверях его комнаты должно хватить, чтобы обо всем догадаться.

И тот действительно догадался. Быстро и правильно:

— Но как же Сона?

— Для нее тоже будет гораздо лучше, если я перестану маячить поблизости.

Пара секунд прошли в молчании, а потом Пепел увидел кивок механика и смог, наконец, выдохнуть. И тут же спросил, пристально рассматривая второе исправное авто, остающееся в гараже:

— Тогда подскажите мне, как можно быстро поправить вон ту машинку, чтобы она никуда не поехала?

Тот, не отвечая, подошел, сам поднял капот второго автомобиля и аккуратно снял снизу какую-то трубку. После чего захлопнул крышку обратно и глянул на парня:

— А теперь, как я понимаю, ходу?

— Именно! — просиял Дари, оценив его сообразительность. — Пока не спохватились.

И они успели. Хотя уже проскакивая в ворота видели бегущего в их сторону охранника, не иначе как с распоряжением все закрыть и никого не пущать. Но оба очень старательно сделали вид, что ничего такого не замечают.

Орнути обернулся к Пеплу лишь когда они отъехали от резиденции довольно далеко:

— Ну что, кадет… Кстати, я ведь не ошибаюсь?

И поскольку возражений не последовало, продолжил:

— Похоже, рассказывать мне, во что втянули Сону, ты не станешь?

— Ага, — Дари прикинул, что отмолчаться, увы, не получится. — Не могу.

— Я за ней вернусь, — механик упрямо сжал губы.

— Конечно. Даже не сомневаюсь. Но у нее чужой ребенок. Возможно, наследник Шоргуа. Не страшно?

— Знаешь, кадет, однажды я испугался. Здорово испугался. Причем не чужого ребенка, своего. — Орнути замолк.

— И? — поторопил его Пепел, понимая, что услышит сейчас нечто важное, собеседника явно повело на откровенность.

— И все. Все для меня кончилось, потому что я испугался. Послушал советов, которые очень хотел услышать. Подумаешь, одна брошенная женщина. Да их миллионы! Найдутся и красивее, и моложе, и знатнее. А потом вдруг оказалось, что нет. Не найдутся. Но когда ты это понимаешь — уже поздно. И разыскать ее не выходит.