— В порядке, — отмахнулся тот, — Уходим, быстро. Нет у нас сейчас времени объясняться с кем бы то ни было.
— Ага, и желания тоже. Но знаешь, папенька, если мы в таком виде попадемся кому на глаза — хрен мы от этих объяснений отвертимся.
— Значит не попадемся. — Ретен был настроен решительно.
— А давай так: свалим отсюда в тихое местечко где-нибудь поблизости, и там уже подумаем, что делать дальше. И как не привлекать к себе народное внимание.
Местечко нашлось через три участка и два забора. Главным его достоинством, по мнению Пепла, было отсутствие собак, а по мнению ресса — бочка с дождевой водой, стоявшая в укромном углу за сараем.
Пепел тут же скинул свое рванье и начал изучать его на предмет новых дырок, которых, к счастью, нашлось не слишком много.
— Слушай, — поинтересовался он, наблюдая как Ретен, тоже стянув рубаху, с видимым удовольствием смывает с себя кровь — свою и чужую. — А вы действительно все настолько воду любите? В смысле, все рессы? Или ты даже среди них уникален?
— Нет, не уникален, — Ретен ловко сграбастал мальчишку и чуть ли не по пояс засунул в бочку. — Ты тоже ее любишь, только пока об этом не знаешь.
— Тва… — возмущенным матом булькнул оттуда Пепел и попытался вырваться.
— И не шуми, сожри тебя демоны, пока всю округу здесь не собрал.
— Я сам! — мальчишка выдал, наконец, нечто членораздельное и вместе с брызгами получил свободу.
— Ладно, давай сам. Только если морду так и не отмоешь, развлечение придется повторить. Имей ввиду.
Дари опять матюкнулся, и тут же огреб символический воспитательный подзатыльник.
— Так не честно, — возмутился он. — Ты сам ругаешься!
— Ну извини, — крайне серьезно покаялся Ретен. — Бывает. Иногда действительно трудно сдержаться.
— Лучше бы руки при себе держать научился, — проворчал Пепел, впрочем без особой обиды. — А вообще, я же не дурак, понимаю, что ты скорее сестричку так воспитываешь, а не меня. Идея, кстати, удачная. Вполне работает.
Ретен на это только хмыкнул, но спорить не стал:
— Готов? — поинтересовался он, уже примериваясь натянуть рубаху обратно.
— Я — да. А ты, папенька, погоди маленько, тебя сначала перевязать нужно. Опять плечо кровит.
— Ерунда. Сейчас закроется, — отмахнулся тот, похоже и в самом деле не испытывая особых неудобств.
Но Дари все же отобрал у ресса одежду, и окончательно оторвал распоротый ножом кусок рукава:
— Нам еще дохрена сделать нужно, не хватало, чтобы ты где-нибудь свалился.
Соорудив из обрывка повязку он, прежде чем вернуть рубашку обратно, отодрал и второй рукав, подровняв его по первому:
— Вот так порядок. Закатаешь — в темноте сойдет, особенно под куртку. Хорошо, хоть черная, кровищи не видно.
— Ладно, идем.






