В городской тюрьме сейчас томятся шестеро наших товарищей, ждут приговора. Что скажешь?
Алексей ненадолго задумался и спокойно ответил.
— Если есть приказ — надо исполнять.
Глава 11
Глава 11
Огромное обугленное полено сухо и резко треснуло, выплеснувшиеся сверкающие искорки сплелись в мимолетный вихрь. Языки пламени полыхнули и замерцали, красиво подсвечивая кору и трещины в дереве. Отблески огня отразились сполохами на вычурной, кованной каминной решетке, по комнате пробежали мягкие, обволакивающие волны тепла.
Алексей вздрогнул и суматошно повел взглядом по сторонам.
Камин? Какой, кобыле в гузно, камин?
Но глаза не обманывали.
Прямо перед ним стоял огромный, сложенный из дикого камня камин, в котором пылали настоящие бревна. Но удивлял не только камин, а вся окружающая действительность…
Высокий, тоже сложенный из тесаного камня сводчатый потолок теряелся во мраке, на стенах колыхались под легким сквозняком шитые золотом и серебром гобелены, а в кованных шандалах медленно полывали восковые свечи. Отблески пламени лениво играли на развешанных на стенах старинных шитах и оружии.
Пахло воском, дымом и холодным железом…
Лексе очень захотелось перекреститься, он никак не мог понять, каким образом угодил из землянки в Белорусских пущах в средневековый замок. Он уже начал подозревать, что его в очередной раз зафитилило в прошлое, но тут…
Тут Лешка, наконец, заметил, что в комнате он не один.
— Да у нас гости, господа! — худощавый мужчина посмотрел сквозь оправленный золотом бокал с вином на языки пламени в камине.
Говорил он на чистом русском языке, но почему-то с явным французским акцентом. А выглядел…
Выглядел словно сошел с экрана дорогого фильма про Средневековье.
На лице с резкими, хищными чертами и горбатыс носом, чернели лихо закрученные усики и острая бородка, с алого разлапистого берета свисали прирепленные к нему вычурной золотой блашкой красивые перья. Шитая золотом короткая куртка с привязанными витыми шнурами рукавами и мягкие замшевые ботфорты выше колена с зототыми пряжками и шпорами
На его шее поблескивала толстая золотая цепь, с массивной подвеской. На пальцах перстни с огромными драгоценными камнями, а на коленях лежал старинный меч, со сложной, усыпанной камнями гардой…
— Я граф божьей милостью Жан VI Аоманьяк! Но ты можешь меня называть просто Жан Жаныч, — кавалер учтиво склонил голову.
Лешка ему тоже машинально кивнул, а потом, с своему дикому удивлению, обнаружил, что вокруг него еще много людей.
Радом с кавалером в кресле с высокой резной спинкой сидел священник в алой церковной мантии. Белокурые, вьющиеся волосы спадали из-под маленькой церковной щапочки, а лицо удивляло странной, можно даже сказать, ангельской красотой.






