Вчерашний разговор с командирами затянулся до полночи, но придти к общему решению и обсудить все вопросы, так и не успели.
Солнце уже показалось краешком над лесом, окутывающая все вокруг густая дымка быстро таяла, остро пахло подгорелой кашей, дымком и болотом, а где-то в лесу противно галдели вороны.
Неожиданно послышалось нарастающее противное жужжание. Лекса крутнул головой, сообразил, что это приближается аэроплан и спокойно шагнул под навес. В лесу еще стоял утренний туман, так что разглядеть что-либо с высоты было довольно проблематично.
Но все-таки прикрикнул на слоняющихся по лагерю партизан:
— А ну попрятались, чтоб вас кобыла поцеловала копытом!
Партизаны мигом шарахнулись в стороны, словно увидели приведение.
Через несколько секунд прямо над головой протарахтел биплан с шахматными клетками на хвосте.
— Ой, мамачка… — к Алексею под навес шмыгнула Агнешка.
— Тихо, не пугайся, — Лекса улыбнулся. — Еще туман стоит, он все равно ничего не видит с высоты.
— Я нікога не баюся! — фыркнула Агнешка. — Даже тебя, таварыш Турок!
Совершенно неожиданно чмокнула Лешку в щеку, хихикнула, выскочила из под навеса и побежала дальше.
— Вот же… — обозлился Лекса. — Нажалуюсь батьке твоему, вот он выдерет тебя!
Девушка в ответ только засмеялась.
Алексей ругнулся, быстро проверил, не видел ли кто его конфуза, а потом пошел в штаб. Для себя он твердо решил как можно быстрее поговорить с дядькой Ангелом, чтобы тот приструнил свою оторву дочь.
— Здоров! — на входе в землянку Василь Корж крепко пожал ему руку. — Видал? Не нравится мне все это. Разлетались пшеки последнее время, разведуют, сволочи. Никак пакость какую замышляют.
— Угу, — согласился Алексей. — Есть такое дело. А где Прокофьевич со Стасом?
— Да там, чаевничают, — Корж затушил самокрутку. — А я дыхнуть свежим воздухом выходил. Идем, самовар еще горячий.
— О! Турок! — Орловский приглашающе махнул рукой. — Присаживайся, сейчас Митька тебе тоже нальет.
Перед Алексеем тут же поставили большую жестяную чашку с заваренным до дегтярной черноты чаем и потодвинули плошку с колотым сахаром.
Алексей осторожно отхлебнул, хрумкнул сахарком прикуску, потом взял с расстеленного на столе полотенца ломоть серого, ноздреватого хлеба и положил на него большой кусок желтоватого сала. Полюбовался мгновение на бутерброд, а затем с аппетитом впился в него зубами.
Молодой организм постоянно требовал еды. Лекса все время чувствовал себя голодным.
— Ну что скажешь, Турок? Надумал, что? — Орловский посмотрел на Лексу. — Сам понимаешь, время не ждет.
Лекса неспешно прожевал, отхлебнул из кружки и пожал плечами.
— Понимаю, но прежде чем рыпаться, надо окончательно прояснить картинку в воеводстве. Поляки точно что-то замышляют, но что, нам неизвестно.






