Но фамилия может быть не настоящая. Так вот, этот Есаул, по словам пленных, якобы, был тесно знаком с самим Савинковым и даже с Булак-Булаховичем. В общем, очень интересная птица. Пробовали расколоть его, но, как не старались, молчит, как рыба.
В ответ на удивленный взгляд Алексея Орловский буркнул:
— Извини, брат Турок, мы не изуверы, как сраные пшеки. Дать по горбу, напугать до усрачки, пригладить плеткой — это можно и даже нужно. Но снимать чулком шкуру и откусывать калеными щипцами пальцы не будем. Остальное ничего не помогает. Твердый, как гранит, сволочь. Передадим его за ленточку в Особый отдел Западного фронта, пусть сами об него зубы ломают.
— Я хочу его сам допросить.
— Думаешь, у тебя получится? — Орловский удивленно вздернул бровь. — А стоит, брат Турок, марать руки? Я понимаю, если за него, как следует взяться, конечно, расколется, но мы же не палачи, в конце концов. Нет, ну ладно, мне все равно. Подручных тебе выделить? Что еще надо? Пилы, топоры, щипцы, каленое железо? Я прикажу.
По лицу Кирилла пробежала пренебрежительная гримаса.
— Не чуди, — сухо бросил Алексей. — Не собираюсь я его пытать. А если бы собрался, мне бы хватило любого подручного средства. Даже простого сыромятного шнурка и палочки. Ты сам прекрасно это знаешь. Для того, чтобы сломать человека, далеко не всегда требуется резать уши и пальцы, достаточно просто залезть ему в голову.
— Эээ… — озадаченно протянул Корж. — В смысле, сначала череп расколоть? С тебя станется, брат Турок, с тебя станется.
Партизанские командиры весело захохотали.
— Вот же мудилы, — беззлобно ругнулся Алексей. — Я вообще невинный аки гимназист. Нет, колоть череп не надо. У каждого есть свои слабости: у меня, у тебя, у всех. Надо просто эти слабости найти. Вот я и хочу посмотреть, получится у меня с этим Есаулом или нет. Если нет, делайте что хотите с ним.
Орловский развел руками.
— Как скажешь, брат Турок, как скажешь. Посмотреть можно, как ты будешь его колоть?
— Нет, — отрезал Алексей. — Но если у меня получится, я все вам расскажу.
— Где ты всему этому научился, братка? — удивленно поинтересовался Стас. — Давно хотел спросить, да не решался. Ну, я о допросах.
— Сразу родился таким больным придурком, — отшутился Лекса. — А если честно, у меня в отряде в Туркестане был один китаец, так он такое…
— Тогда понятно, — не дослушав, согласился Ваупшасов. — Косоглазые еще те затейники.
— Ну, я пошел? — Алексей встал. — Предупреди часового, чтобы пропустил меня к этому Есаулу. И не маячьте за дверью, все испортите.
Есаула содержали отдельно от других пленных, в маленькой тесной землянке, практически в норе.
Лекса поставил на земляной пол каганец и сел рядом на корточки. Связанный по рукам и ногам пленный лежал в углу на тонкой подстилке из еловых лап.






