ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зазвенели трели милицейских свистков, сквозь толпу пробились два милиционера в белых гимнастерках с револьверами в руках. — А ну, разойдись! В сторону, кто стрелял? — Вона, вона, этот тать палил! — колченогий старикашка с клочковатой бородой на морщинистом лице ткнул рукой в сторону краскома и живо спрятался за спины милиционеров. — Убивец! — снова взвыла баба. — Вы это! Уберите оружие, товарищ командир! — буркнул усатый милиционер, не сводя глаз с орденов на гимнастерке комэска. — В чем дело? Почему стреляли? Непорядок… — Занимался тем, чем вы должны заниматься, товарищи милиционеры, — спокойно и сухо ответил краском, пряча пистолет в кобуру. — Эти озверевшие сволочи убивали детей, пришлось вмешаться. — Так это же беспризорная шваль, товарищ командир, от них не убудет, живучие как тараканы! — со смешком ответил второй милиционер, рыжий как огонь молодой парень, но сразу же осекся под взглядом своего старшего товарища. — Понятно, товарищ командир эскадрона, непорядок, конечно, — строго пробухтел усач. — Люди обозлены, но и стрелять, того-этого, не положено. А можно ваши документики? Турчин Алексей Алексеевич? Так, так, значит, на обучение прибыли? Из Туркестана? Жена ваша?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но фамилия может быть не настоящая. Так вот, этот Есаул, по словам пленных, якобы, был тесно знаком с самим Савинковым и даже с Булак-Булаховичем. В общем, очень интересная птица. Пробовали расколоть его, но, как не старались, молчит, как рыба.

В ответ на удивленный взгляд Алексея Орловский буркнул:

— Извини, брат Турок, мы не изуверы, как сраные пшеки. Дать по горбу, напугать до усрачки, пригладить плеткой — это можно и даже нужно. Но снимать чулком шкуру и откусывать калеными щипцами пальцы не будем. Остальное ничего не помогает. Твердый, как гранит, сволочь. Передадим его за ленточку в Особый отдел Западного фронта, пусть сами об него зубы ломают.

— Я хочу его сам допросить.

— Думаешь, у тебя получится? — Орловский удивленно вздернул бровь. — А стоит, брат Турок, марать руки? Я понимаю, если за него, как следует взяться, конечно, расколется, но мы же не палачи, в конце концов. Нет, ну ладно, мне все равно. Подручных тебе выделить? Что еще надо? Пилы, топоры, щипцы, каленое железо? Я прикажу.

По лицу Кирилла пробежала пренебрежительная гримаса.

— Не чуди, — сухо бросил Алексей. — Не собираюсь я его пытать. А если бы собрался, мне бы хватило любого подручного средства. Даже простого сыромятного шнурка и палочки. Ты сам прекрасно это знаешь. Для того, чтобы сломать человека, далеко не всегда требуется резать уши и пальцы, достаточно просто залезть ему в голову.

— Эээ… — озадаченно протянул Корж. — В смысле, сначала череп расколоть? С тебя станется, брат Турок, с тебя станется.

Партизанские командиры весело захохотали.

— Вот же мудилы, — беззлобно ругнулся Алексей. — Я вообще невинный аки гимназист. Нет, колоть череп не надо. У каждого есть свои слабости: у меня, у тебя, у всех. Надо просто эти слабости найти. Вот я и хочу посмотреть, получится у меня с этим Есаулом или нет. Если нет, делайте что хотите с ним.

Орловский развел руками.

— Как скажешь, брат Турок, как скажешь. Посмотреть можно, как ты будешь его колоть?

— Нет, — отрезал Алексей. — Но если у меня получится, я все вам расскажу.

— Где ты всему этому научился, братка? — удивленно поинтересовался Стас. — Давно хотел спросить, да не решался. Ну, я о допросах.

— Сразу родился таким больным придурком, — отшутился Лекса. — А если честно, у меня в отряде в Туркестане был один китаец, так он такое…

— Тогда понятно, — не дослушав, согласился Ваупшасов. — Косоглазые еще те затейники.

— Ну, я пошел? — Алексей встал. — Предупреди часового, чтобы пропустил меня к этому Есаулу. И не маячьте за дверью, все испортите.

Есаула содержали отдельно от других пленных, в маленькой тесной землянке, практически в норе.

Лекса поставил на земляной пол каганец и сел рядом на корточки. Связанный по рукам и ногам пленный лежал в углу на тонкой подстилке из еловых лап.