— Кар, — горестно выдала подруга и уткнулась в мою протянутую руку клювом.
— Ничего-ничего, потерпи немного. Сейчас полегчает. Здорово же тебя Божьим словом приложило. Даже через расстояние достало.
Выглядела ворона неважно. Перья потеряли свою шелковистость, глаза потускнели. Каркуша была похожа на ощипанную курицу. В суп лучше кладут.
Если бы пернатая бестия не оказалось на кладбище, пришлось действовать более кардинальным образом, сейчас же всё стало в разы проще.
Связь восстановить можно было уже проверенным способом, а не пытаться тянуть силу из ведьминской косточки. Хлопнул себя по бедру и понял, что не взял нож. В последнее время всегда носил с собой. Ещё и вырезал на нём руны, а сегодня забыл. Выскочил из бани не подумав захватить оружие. Даже посох оставил у двери.
Нельзя так делать. Подобная беспечность до добра не доведёт.
Поднялся, держа Каркушу на сгибе локтя, подошёл к ближайшей ограде. Скептически её оглядел.
Рукавом протёр острый, короткий штырь и провёл по нему ладонью.
— Кар, — тихо всхлипнула Каркуша, почуяв юшку.
— Ага, — произнёс в ответ и подставил руку к клюву вороны.
В центре ладони скопилась маленькая лужица крови, и Каркуша жадно накинулась на неё. Был бы у неё язык, наверняка слизала всё до капли.
— Ну всё-всё, хватит меня клевать, успокойся, — произнёс ласково, отодвинув повреждённую ладонь в сторону, и видя, что канал связи между нами начал расти и уплотняться, стал потихоньку вливать собственную силу в пернатую бестию, — Вот, так-то лучше.
— Кар! — согласилась со мной Каркуша.
Обожравшись силы, ворона сразу же похорошела, распушила перья, но слезать с рук не захотела. Так я и возвращался домой, неся пернатую на сгибе локтя.
От вороны исходили эманации привязанности, тепла и уже практически исчезнувшего страха. Бедная птица, потеряв со мной связь, перепугалась не на шутку. С самого начала, как только почувствовала, что происходит что-то странное, рванула со всех крыльев в сторону кладбища и правильно сделала, ведь именно у могилы Стефании она могла зачерпнуть энергию для поддержания своего существования, но делать это не стала, держась до последнего.
Я до сих пор ощущал, как колотит птицу от пережитого ужаса. Разорвись связь полностью, она хлебнула бы дармовой силы, но потеряла при этом разум и цель своего существования, став обычной нежитью, которую пришлось бы уничтожить.
Подходя к дому, заметил на крыльце маячившую фигуру Усудца.
— Ты куда умотал? Я уже начал беспокоиться. Через полчаса бой с Чёрным.
— Знаю. Дела были… важные, — хмуро посмотрел на Усудца, — Серёга, не в укор, но куда ты смотрел?
— В смысле? — не понял меня Усимцев.
— Пришлось рассказать о Каркуше.
— Мой косяк, — расстроенно произнес бывший ДПСник. Исправлюсь. Больше такого не повторится.






