Жестянку я открыл со всеми предосторожностями. Внутри оказались именные векселя на Астафьева и паспорт, выписанный на него же. Причем выписан был недавно, и приметы в нем указывались Михайлова, а никак не Астафьева.
— Обналичим? — скромно уточнил Валерон.
— Риск высокий. Если Михайлов такое проворачивает не впервые, то у него могут быть подельники в банке, тогда я прямиком загремлю под арест. И на описание в паспорте я не похож.
— Выбросить туда же? — похоронным голосом спросил Валерон. — В княжеский сортир?
Я еще раз пересмотрел все бумаги. Неименных не нашлось, как не нашлось ни одной банкноты. И все-таки выбросить такую улику против Михайлова не поднималась рука.
— А если оттащить компромат к князю?
— Я в его дом не могу попасть, — напомнил Валерон.
— Можно на крыльцо положить с запиской «Князю» и в дверь постучать, чтобы попало точно по назначению.
— Еще за бомбу примут…
— А Козырев на что? Пусть проверяет.
Рядом загремел Митя, заглянул к нам в комнату, увидел жестянку и спросил:
— Наше?
— Наше-то наше, — согласился Валерон, — но пустышка.
— А компенсация?
— Да что ты заладил, — надулся Валерон. — Там все ценное лежит, так что не подобраться. А если вот это передать князю, то и не подберемся, потому что всю компенсацию захапает князь.
— Зато они будут заняты: и Куликов, и Козырев, и Михайлов.
— А еще получат наши деньги, — похоронным голосом сказал Валерон. — Может, ты сам отнесешь. Скажешь, что нашел среди вещей, тогда тебе что-то выплатят.
— Нашел вместе с паспортом Астафьева? Недавно выписанным? На меня все и повесят, — хмыкнул я. — Нет, тащи все князю. Даже если Михайлова не привлекут, то нервы потреплют. Это тоже важно. Михайлову не до нас будет.
— Он за этим и приходил, — сказал Митя.
— Действительно, — обрадовался Валерон. — Здесь же целое состояние. К чему ему всякая алхимическая лабуда. Ее продавать долго и геморройно. Он за этой коробкой и охотился.
— Он и алхимическую лабуду заберет за милую душу, — возразил я. — Она дорогая.
— Вот именно что дорогая, а ты не хочешь получать сродство к алхимии.
Я написал на листе печатными буквами «Князю» и пришлепнул к коробке.
— Просто отнеси это к дому и постучи в дверь.
Валерон наконец сдался и с тяжелым вздохом отправил жестянку во внутреннее хранилище.
— Теперь о компенсации, — важно сказал он.
— Ты же говорил: не подобраться?
— К основному не подобраться. Но кое-что удалось найти.
Он выплюнул тот самый мешочек, которым спалился перед Прохоровым. Обычный холщовый мешочек. Забитый большими кристаллами. Да уж, Михайлов на мелочь не разменивался…
Я высыпал все на кровать и начал просматривать, сразу отправляя просмотренный обратно в мешочек:
— Не определяется. Кузнечный молот «Радость Сварога» — половина рецепта.






