— Пап, Новый год на носу. Билетов же нет.
— У меня машина хорошая, доеду, дочь. Правда, не знаю, сколько займет это времени, все-таки две тысячи верст, но я уже собираюсь.
— Спасибо, пап, – Лиза помолчала и шмыгнув носом, закончила:
— Папка, я люблю тебя.
— И я тебя, дочь, – Потап сжал кулак, не давая своей злости выплеснуться в голос. – Не вешай нос, зайчонок! Скоро приеду.
— Пап, мама не знает, что я в больнице, – все-таки проговорила.
— Почему? Вы опять поругались.
— Они с Гариком полетели в Тай, а я не захотела. Она психанула, сказала, что они все равно улетят, мол, билеты давно были куплены. А я сразу говорила ей, что не полечу с ними, – Лиза начала горячиться, – у меня конкурс поваров скоро, точнее, не конкурс, а почти экзамен. Пап, я не могу его пропустить. Для меня, для моей будущей карьеры – это важно! Там соберутся потенциальные работодатели. Понимаешь? Меня Вер Пална специально натаскивала отдельно. Бесплатно, пап! И что? Все зря, что ли? Только потому, что мне, а точнее, моей матери и отчиму, приспичило слетать погреться на солнышке да Новый год под пальмами встретить? Не хочу я Новый год под пальмами, пап! Я наш, со снегом и елкой с гирляндами, люблю! А она не хотела меня слушать. Ну, ты знаешь ее.
— Знаю, дочь, – Потап скрипнул зубами. – Спи, зайчонок, все решим. Будет тебе елка с гирляндами, обещаю. Скоро приеду, а сейчас отдыхай. Все решим, дочь, все решим. Спи!
Глава 3
Эти слова Потап проговаривал себе словно мантру, пока гнал по трассе. Дела в своем лесном хозяйстве он оставил на Егорыча, тот после смерти своей жены жил бобылем вот уже четверть века, мужиком еще был крепким, несмотря на свой преклонный возраст, лес любил и уважал. Охотился, но только в разрешенное время и только для собственного пропитания. Лес для обоих мужчин был отдушиной и родным домом, там они знали каждое деревце и каждый кустик.
Егорыч, выслушав Потапа, бросил коротко:
— Поезжай, Потапушка! Ни чё, сдюжу тут без тебя.
— Я сегодня кормушки проверил, где надо подсыпал, так что ты один на дальнюю не ходи. В лесу снега много навалило. На джипах не проедешь, лыж у них отродясь не было, да и праздники же, так что, думаю, не сунутся отморозки сейчас в лес.
— Что ты со мной как бабка моя покойница гутаришь? Раскудахтался он тут, словно наседка у Матрены. Поезжай спокойно. Сказал, сдюжу! Сам-то тож не свирепствуй там сильно. А то ить посадют тебя из-за тех дураков, а на кого ж Лизавета твоя останется?
— Сам-то кудахтешь не хуже наседки, – хмыкнул Потап. – Не буду. Слово даю.
— Вот и ладушки! – обрадовался Егорыч. – Ничё! Перемелется все, мука будет. Закончит твоя Лизавета обучение да сюда вон в районный центр наш приедет, людей кормить станет. А мы с тобой ей кабанчиков да перепелок будем поставлять.






