Парень, нервно оглаживая пальцами топорище, придирчиво осмотрел всех по очереди, словно пытался на глаз определить вора. Потом остановил взгляд на Наташе, вздрогнул, сник и опустил глаза. А после принялся с остервенением топтать медвежью голову, стараясь босыми ногами ее стереть начисто.
При этом беспрестанно приговаривал:
— Не могу. Не могу так больше. Пошли все на хрен. Где этот хренов онгон? Где эта чертова карта? Почему никто не ищет? Чего вы дожидаетесь? Сдохнуть все тут хотите?
Ната шагнула ему навстречу, обняла, прижала к себе.
— Юр, Юрочка, успокойся. Где искать-то? Никто же не знает…
Я смотрел на эту парочку с любопытством. Что значил весь этот спектакль? Для кого его разыграли? Для нас? Если так, то в театральный нужно было не Наташе, а Юрке. Он же гениальный артист! Я даже поверил на миг.
— Где? — Взревел парень, вырвался из объятий, заметался на месте.
«Ну! Ну же. Давай. Верни, то что украл!» — мысленно подтолкнул я его.
Юрка словно услышал мой приказ.
— Везде! — заорал он и почему-то ринулся в нашу палатку, оттолкнув с пути Санжая.
Колька ухватился за край брезента, едва устоял на ногах. После бросил на меня взгляд. В глазах его читалось: «Неужели сейчас отдаст? Неужели мы его дожали?»
Я пожал плечами. Мне и самому было интересно.
Скоро Юрка выполз обратно. В руках он держал мой рюкзак.
— Везде! — Взвизгнул он истерически.
Я даже глазом моргнуть не успел, как он принялся вытряхивать мои вещи. Одежда падала на землю, на незатоптаные остатки медведя. Ни карты, ни онгона там ожидаемо не обнаружилось.
Юрка разочарованно зарычал. Звук получился страшный, на грани помешательства. Он отшвырнул рюкзак, ринулся обратно и почти сразу вернулся вновь со вторым рюкзаком.
— Хватит, не могу, я тут спячу! Сколько можно сидеть на месте?
Колькины вещи полетели поверх моих. Санжай словно ожил.
— Сдурел совсем? — зарычал он не хуже Юрки, пытаясь отобрать свое добро. — Отдай! А то щас в харю получишь!
— Да подавись!
Юрка выпусти из рук полупустой рюкзак. Потом опять нырнул в палатку, схватил свое добро, перекинул через руку штормовку, брюки. Засунул за резинку трусов вчерашние носки и зло топая кедами, обутыми на босы ноги, отправился в прочь.
Все наблюдали за этой картиной молча, с кислыми лицами. Далеко Юрка не пошел, нервно зашвырнул барахло в свежезашитую палатку, сам пролез внутрь и задернул полог, бросив напоследок:
— Сегодня сами ловите рыбу и носите воду! Без меня!
— Дела, — Тоха задумчиво поскреб в затылке. — Что делать будем?
— Ничего необычного, — отрезала ледяным голосом Наташа. — Перебесится и успокоится. Первый раз что ли?
— Может, топор спрятать? — тихонько предложила Зиночка.
— От кого? — Ната едва не расхохоталась. — От Юрки? Да он же безобидный, как зайчик.






