ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Разве это вам ни о чем не говорит?

— Говорит. И о многом. Но кто-нибудь из них объяснял, почему нужно было застрелить Ривиса?

— Нет, никто, но я знаю причину. — Мэвис положила голову ко мне на плечо. Надула нижнюю губку. — Но вы еще не дали мне обещание, что будете работать для меня.

— А вы не сказали мне, что я должен сделать. Я не наемный убийца, как Шмидт.

— Я хочу только справедливости. Я хочу, чтобы вы заявили, что в убийстве Пэта виноваты Шмидт и мой муж.

— Тогда вы должны будете объяснить мне, почему они его убили.

— Я все расскажу... Я хочу, чтобы мой муж умер или убрался куда-нибудь очень далеко, но у меня недостает храбрости добиться этого самой.

— Боюсь, он и я — выступаем в разных весовых категориях. Один я его не уберу. Но мы можем добраться до него через Шмидта. Одного я не понимаю, как это Килборн сумел вас заполучить? Вы ведь до смерти его боитесь. Или раньше не боялись?

— Боялась. Но больше не боюсь. Теперь — нет. Меня бы не было здесь, если б я боялась, правда?

Но ее голос дрожал, и она неотрывно глядела на яхту, отдаленную от нас.

— Расскажите-ка мне все по порядку, Мэвис. У нас нет времени на споры.

— Да. Все по порядку. — Она плотно сжала губы. И лицо и привалившееся ко мне тело, чувствовалось, напряженно боролись со сном. — Я чувствую себя совсем разбитой, Арчер. Морфий берет свое.

— Давайте пройдемся.

— Нет. Останемся лучше здесь. Скоро я должна возвращаться. Они же не знают, что я уплыла.

Я вспомнил свет на борту яхты, который горел, а затем погас.

Я задумался. Но тут она начала рассказ. Слова лились ровным потоком, казалось ничем не потревоженным.

— В том, что случилось, есть доля и моей вины. Наверное, я совершила очень неблаговидный поступок... По крайней мере, скажу вам так: я не была наивной девочкой, когда выходила за него замуж. Я слишком долго жила на отшибе жизни, получала то, что подвертывалось, прислуживала за столиками, выполняла срочную работу и не искала большего... Его я встретила в прошлом году в Бельэре. В то время я подрабатывала на жизнь манекенщицей, и мне заплатили за то, чтоб я была на том вечере, Килборн про оплату не знал, во всяком случае, думаю, что не знал. Как бы там ни было, он привязался ко мне, у него было полно денег, а у меня уже не оставалось сил тянуть лямку, и я ухватилась за него. Ему нужна была хозяйка в доме, чучело для одежды, партнерша в постели, и он купил меня — так же, как купил бы кобылу для своей конюшни. Мы провели в городе десять ночей подряд и поженились в Палм-Спрингсе. Через неделю мы обнаружили, что вовсе не нравимся друг другу. Помню, я спросила его, почему он на мне женился, он ответил, что в конце концов ему это очень дешево обошлось... Килборн ужасно тщеславен... Я бы отлепилась от него до свадьбы, знай тогда, каким он может быть гадким.

Я поняла это позднее.