ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Но я не подстрекал его к убийству. Никогда! Если бы я замышлял убийство, Риан был бы последним из тех, кого я выбрал бы исполнителем. Он был трепач, и я не доверял ему.

В рассказанном Килборном был здравый смысл. Во всей его истории был здравый ужасный смысл. Против воли и против мысленно вынесенного мной приговора я поймал себя на том, что наполовину поверил ему.

— Если не вы давали ему распоряжение убить ее, почему он сделал это?

— Я скажу вам почему. — Килборн снова наклонился над столом, прищурился так, что верхние веки нависли толстыми складками. Глаза оставались тусклыми, непроницаемыми, как неотполированные камни. — Риан тут увидел возможность вытянуть у меня изрядную сумму денег. Во всяком случае, такую, которая казалась ему изрядной. Убив миссис Слокум, он подверг опасности не только себя, но и меня. Конечно, он не признался мне в этом замысле позавчера вечером, когда пришел ко мне, но в голове у него гнездился такой замысел. Он просил десять тысяч долларов, и я вынужден был дать их ему. Когда же он оказался настолько беспечным, чтобы позволить схватить себя, я должен был принять соответствующие меры. Я был мудрее и знал, что... придется его застрелить, хотя... м-м-м... человеческое начало во мне возмущалось. В конце концов я решился. И потому... не могу утверждать, что мои мотивы в этом печальном деле были полностью чисты. Но ведь они не были и совершенно черными.

— Иногда, — заметил я, — предпочтительнее сплошной черный цвет пестро-серому.

— На вас не лежит груз ответственности подобной моей, мистер Арчер.

На мне огромная компания. Один-единственный неверный шаг с моей стороны может отрицательно сказаться на существовании тысяч людей.

— Хотелось бы знать, действительно ли вы настолько значительны, как сами утверждаете. А вдруг жизнь не прекратила бы своего течения и без вас? Килборн улыбнулся так, будто я произнес в высшей степени остроумную фразу.

— Вопрос сейчас в том, сможет ли жизнь продолжаться без вас. — Килборн еще раз улыбнулся: он, мол, тоже способен на остроумие. — Я объяснил вам свою позицию, что, как вы понимаете, не доставило мне особенного наслаждения. Я надеюсь, что вы это поймете, и тогда у вас появится ко мне несколько иное отношение, чем прежде. Вы смышленый человек, мистер Арчер, и скажу откровенно, вы мне нравитесь... И как я уже говорил... м-м-м... я питаю отвращение ко всякого рода убийствам. Замечу, что моя жена восхищается вами, и если бы я... м-м-м... убрал вас, а она, разумеется, о том была бы осведомлена, моя жена совершила бы... что-нибудь непоправимое. Конечно, я с ней сумею справиться, но... все-таки... Зачем еще одна смерть? Я бы хотел уладить дело более разумным, цивилизованным способом. А вы какого мнения на сей счет?

— Сколько?

— О'кей.