ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Отлично! Великолепно! — Маленький рот у Килборна сморщился в очередной дружелюбно-херувимской улыбке. — Насколько я знаю, мои десять тысяч долларов у вас. Не могу утверждать наверняка, но это ведь так и есть? Если они у вас... ну, м-м-м... это ценное доказательство вашей добросовестности.

— Да, они у меня, — ответил я. — И там, куда вам не дотянуться.

— Возьмите их себе. Они ваши. — Килборн взмахнул рукой, эдакий широкий королевский жест.

— И что мне следует за это сделать?

— Ничего. Абсолютно ничего. Я доставлю вас на берег в Сан-Педро, и вы попросту постараетесь забыть, что я вообще существую. Займитесь снова своими делами или уходите в длительный отпуск, наслаждайтесь жизнью.

— Да, есть на что. Теперь у меня есть деньги.

— Однако это не означает, что вы уже можете ими распоряжаться. Подарить вам их или нет, все еще в моей власти.

Яхта начинала покачиваться сильнее, выплывая в открытое море. Я взглянул на человека в льняном костюме, который все еще стоял у люка, сверля меня во все три глаза: свои и — пистолета. На широко расставленных ногах Меллиотс раскачивался вместе с судном. Пистолет был неподвижен. Просто он переложил его из уставшей руки в другую.

— Можешь передохнуть, Меллиотс, — сказал Килборн. — Мы уже достаточно далеко от берега, — и снова обернулся ко мне:

— Ну, мистер Арчер, принимаете ли вы мой дружеский дар на этих условиях?

— Я подумаю.

— У меня нет желания торопить вас. Ваше решение очень важно для нас обоих. — Внезапно лицо его озарилось, как у человека, заслышавшего шаги возлюбленной. — Полагаю, это мой завтрак.

Завтрак прибыл на серебряном подносе, который был настолько широк, что еле пролез в открытый люк. Под его тяжестью потел одетый в белый пиджак мулат-официант. Были поданы приборы, и Килборн отдал дань внимания каждому блюду. Наблюдая за Уолтером Килборном, нетрудно было понять, что еда — его истинная любовь. Он ел с огромным увлечением. Кусок ветчины, четыре яйца, шесть тостов; почки и две гигантские форели; восемь блинов с восемью маленькими сосисками; кварта малины, пинта сливок, кварта кофе. Я смотрел на него, как смотрят на гигантских животных в зоопарке, — а вдруг да подавится и помрет, тем самым облегчив положение нас обоих.

Наконец Килборн откинулся на спинку стула и приказал официанту унести опустошенные тарелки и чашки.

— Ну, мистер Арчер? — Гурман пустил свои белые пальцы попастись в розоватых колечках волос. — Каково решение?

— Я еще не обдумал до конца. Разрешите спросить: откуда вы взяли, что мне можно доверять?

— Вместо того чтобы пачкать вашей кровью руки, я беру на себя определенную долю риска, это верно. Но думаю, что я могу узнать честного человека, когда его вижу. Эта способность основа моего успеха, если уж быть предельно откровенным.