ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это был мужчина с льняными волосами, в твидовом костюме, он нервно дрожал, и в голосе его — от волнения? — я услышал английский акцент.

— Эй! Что здесь такое происходит? — воскликнул Марвелл так, как спросила бы засидевшаяся в старых девах школьная учительница, застав учеников за чем-то неприличным.

Парень повернулся навстречу Марвеллу. Нехотя, но угрожающе. Мышцы рук, положенных на спинку кресла переднего ряда, напряглись, взгляд стал застекленело-ледяной.

Вперед выступил Слокум.

— Предоставь это мне, Фрэнсис, — сказал он Марвеллу, продвигаясь по заднему ряду к девушке, которая застыла в своем кресле. — Ну, Кэти, что тут происходит?

— Ничего, папа. Мы здесь сидели и разговаривали... Пэт сошел с ума, вот и все.

— Он целовал тебя, — сказал Слокум, стоя за спиной дочери. — Я вас видел со сцены... Вытри-ка лицо. Я после поговорю с тобой.

Ее пальцы протянулись к губам. Она повернулась к отцу лицом.

Это была красивая девушка. Намного моложе, чем я думал, судя по словам, которые она употребила в споре с Ривисом. Каштановые волосы ее медного отлива словно жили, дышали.

Парень посмотрел на ее волосы, потом на отца девушки.

— Нет. Она не позволила мне это сделать, мистер Слокум. Я попытался поцеловать ее, но она не позволила.

— Вы признаетесь в своем намерении, Ривис?

Парень вышел из своего ряда, подошел к Слокуму. Узкоплечий, ниже ростом, под желтым своим свитером, Слокум казался чуть ли не моложе Ривиса. Но он был отец, имеющий право судить. И оскорбленный.

— Почему бы мне в этом не признаться? — поинтересовался Ривис. — Нет такого закона, который запрещал бы целовать девушек...

Слокум произнес неторопливо, с холодной яростью:

— Там, где речь идет о моей дочери, такой закон существует, и он карает подобные... — он подбирал-подбирал слово, нашел его:

— глупости. Ни один плебей-шофер...

— Я не собираюсь всю жизнь быть шофером.

— Да, да... Вы больше не шофер.

— Если я правильно понял, вы меня увольняете, — Ривис говорил тоном скучным и почти презрительным.

— Совершенно верно. Вы поняли правильно.

— Ах ты, несчастный... Железный Человек, — Ривис не сменил тона. — Уволить меня? Да ты сам никогда не платил мне зарплату. Не нужна мне эта дурацкая работа. Можешь зарубить это себе на носу.

Двое мужчин стояли, повернувшись друг к другу, — глаза в глаза. Марвелл поторопился, примирительным жестом коснулся Ривиса.

— Ну, довольно, перестаньте, — он упустил слово "мистер". — Я советую вам уйти отсюда прежде, чем я вызову полицию.

— Вы хотите запугать меня театральным звонком? — Ривис попытался засмеяться, и это ему почти удалось. — Меня бы здесь не было уже месяц назад, если б не Кэти. Маленькая пичужка делает мне честь, обращая внимание на плебея.