ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что вы собираетесь со мной делать?.. Я заслужила смерть. Я ведь ненавидела и бабушку, мысленно не раз хотела убить ее. Она изуродовала... моего отца, когда тот был еще маленьким мальчиком...

Она все пыталась справиться со слезами; птица все еще завывала, словно выпущенная на волю совесть.

Я сказал:

— Кэти, успокойся. Я ничего не собираюсь с тобой делать. Я не имею права...

— Не будьте ко мне слишком добры. Я не заслужила. С того самого момента, как решилась на это, я почувствовала, что отрезана от всего человечества. Я чувствую теперь, что такое клеймо Каина. Оно теперь на мне.

Она закрыла рукой свой красивый лоб, будто там и вправду горела каинова печать.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Кэти. Доля ответственности за смерть Пэта Ривиса — на мне. А раньше, давно... я убил человека собственными руками. Это спасло мне жизнь, но его кровь осталась на моих руках.

— Вы слишком добры ко мне. Как и мистер Надсон... мой отец. — Слово знаменательно прозвучало в ее устах, неся в себе великое, таинственное и новое для девушки значение. — Во всем, что случилось, он обвинял себя. Сейчас вы себя вините. Хотя я единственная, кто виноват... Я даже хотела взвалить свою вину на Пэта. Я видела его тем вечером. Я солгала вам тогда. Он хотел, чтобы я уехала вместе с ним, и я пыталась заставить себя захотеть уехать, но не смогла. Он был пьян, и я прогнала его. Потом я увидела кепку, которую он оставил в машине, и тогда я решила, что смогу это сделать. Было ужасно узнать о себе, что это я смогу. А потом возникло чувство, что я должна сделать. Вы меня понимаете?

— Думаю, что да.

— Я почувствовала, что продала душу дьяволу еще до того, как все произошло... Нет, я не должна говорить "произошло", я сама, своими руками... Я видела, как вы выходили из дома, и села в вашу машину. Но вы не взяли меня с собой.

— Прости меня, Кэти.

— Нет, вы не могли ничем мне помочь. Не в тот раз, так в другой... И взять меня отсюда насовсем — что бы вы стали со мной делать?.. Вы меня оставили. Наедине с грехом, с дьяволом. Я знала, что бабушка сидит здесь, в саду. Я не могла вернуться в дом, пока это не сделано. Я спустилась к бассейну, повесила на изгородь кепку Пэта. Потом позвала ее. Я сказала ей, что в бассейне мертвая птица. Она подошла к краю, посмотреть, и я столкнула ее в воду. Внезапно. Так, что она сразу захлебнулась. Я же пошла домой и легла у себя. Я не спала всю ночь, конечно, не спала и следующую ночь. Смогу я заснуть сегодня, теперь, когда правду об этом знаю не только я?

Она повернула ко мне лицо, открытое, измученное, кожа на нем почти просвечивающаяся, как последний свет, падающий в сад.

— Я надеюсь, Кэти.

Холодные губы ее шевельнулись:

— Вы не думаете, что я сумасшедшая? Не один год я боялась, что схожу с ума.

— Нет, — ответил я, хотя и неуверенно.