ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мужской голос позвал Кэти откуда-то из темноты. Птица спорхнула с дерева и, описав круг, опустилась на другое, где подхватилась опять в своем плаче.

Кэти повернула голову на зов, грациозно, как лань:

— Я здесь. — И добавила:

— Папа.

Странное, древнее слово.

Явился Надсон. Увидев меня, нахмурился.

— Я сказал вам, чтобы вы уезжали отсюда и не возвращались. Оставьте ее в покое.

— Мистер Арчер был очень добр ко мне, папа, — сказала Кэти.

— Иди сюда, дочка.

— Иду.

Она подошла к нему, встала рядом, склонив голову.

Он что-то сказал ей тихим голосом, и она пошла из сада по дорожке к дому, пошла неуверенно, как по неизвестной земле. Быстро затерялась в темноте, среди кипарисов. Надсон пошел было за ней, потом остановился в проходе, между каменными столбами у садовой калитки.

— Что вы собираетесь с ней делать? — крикнул я ему вслед.

— Это моя забота.

Он был без мундира, в штатском, без кобуры.

— Я сделал это и своей заботой тоже.

— Вы сделали ошибку, Арчер. И не одну. И поплатитесь за это. Прямо сейчас. — И замахнулся на меня.

Я отступил.

— Не ведите себя как мальчишка, Надсон. Кровянку пустить друг другу можно, только никому из нас она не поможет. В том числе и Кэти.

— Снимайте пиджак! — Свой он бросил на раскачивающуюся калитку.

Я кинул туда же свой.

— Ну, коли так...

Дрались мы долго и тяжело. Я — с сознанием, что драка бесполезна. Он, думаю, с таким же сознанием. Надсон был сильнее и тяжелее меня, но я быстрей двигался. Я ударил его крепко трижды, он только раз. Я сбивал его с ног шесть раз и наконец уложил наземь, придавив его лицо к земле. Я растянул себе в драке оба больших пальца, и руки распухли. Правый мой глаз быстро заплыл от крепкого удара Надсона.

Наконец, мы покончили с этим делом. Было уже совсем темно. Через некоторое время Надсон привстал и заговорил, прерывисто дыша:

— Я должен был с кем-нибудь подраться. Слокум не подходит. А вы... хорошо деретесь, Арчер.

— Тренировка... Так что вы собираетесь делать с Кэти?

Надсон медленно поднялся на ноги. Лицо было перепачкано черными полосами земли и крови, что сочилась из подбородка на измятую рубашку. Я протянул руку и помог ему обрести равновесие.

— Вы имеете в виду официальную сторону дела? — Распухшие губы пропускали слова неотчетливые, но я понимал. — Сегодня днем я подал в отставку. Не объясняя, почему. И вы тоже этого никому не скажете.

— Нет, не скажу. Она ваша дочь.

— Она знает, что она моя дочь. Она поедет со мной обратно в Чикаго.

Там я отдам ее в школу... ей надо закончить школу... и попытаюсь создать семью. Это не кажется вам невозможным? Я видел и худшие случаи, чем у Кэти. Дети еще способны распрямиться. Вырасти и стать порядочными людьми. Не часто, но так бывало.

— У Кэти это получится, раз получилось у кого-то другого... А что говорит Слокум?

— Слокум...