ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приехав из маленького шотландского городка в Лондон, Джулия обрела все, о чем только можно мечтать, — признание своего таланта, друга, с которым так приятно болтать, ходить в театры и рестораны и просто бродить по городу. Одна беда — она полюбила его, в то время как Пол, получив некогда жестокий удар судьбы, не стремится больше к брачным узам, обязательствам, ответственности… Ким Ригерт 1 Поначалу казалось, все не благоприятствовало ей. Время от времени с моря налетали сильные порывы ветра, а когда он стихал, окрестности скрывала сплошная пелена дождя. Джулия сидела в крошечном холле уютной деревенской гостиницы, держа в руках журнал, но глядела не в него, а в окно. Так и день пройдет, и ее поездка окажется бесполезной. Кофр с аппаратурой и легкая алюминиевая тренога сиротливо стояли на полу там, где она оставила их, войдя утром в гостиницу. Наконец к полудню дождь прекратился и в тучах стали появляться белесые, а затем и голубые просветы. Джулия решительно встала и, отказавшись от предложенного пожилой хозяйкой чая, надела непромокаемую куртку. Подхватив кофр и треногу, она вышла на улицу и двинулась к видневшимся в отдалении на холме развалинам замка тринадцатого века.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дышала она прерывисто, была очень бледна, но крепко держалась за руку Пола, как делала это большую часть их поездки в город. Он стиснул ее ладонь, взглянул на их переплетенные пальцы, затем на нее.

— Хочешь позвать Элис? — спросил он. Джулия посмотрела ему прямо в глаза и покачала головой.

— Я хочу тебя.

Я хочу тебя! Это должно было заставить его бежать не оборачиваясь на другой конец света. Но это заставило его собраться и сосредоточиться. Пробудило самое лучшее — то, что всегда помогало ему в критических ситуациях. В таких ситуациях он бывал на высоте.

Справится и сейчас. Это необходимо. Это самый драгоценный опыт в его жизни. Внушающий благоговение. Джулия — единственный человек, который внушает ему благоговение.

Пол всегда восхищался ее добротой, открытостью, энтузиазмом. Она казалась ему мягкой, веселой и счастливой. Им было хорошо вместе.

Теперь Джулия была твердой как скала. Сильной и упорной.

Врач сказал ей, что роды начались преждевременно, что дети недоношенные, и им нужна любая помощь.

— Чем меньше обезболивающего, тем лучше, — объяснил он. — Мы же не хотим подавить их реакции и замедлить биение сердца.

Джулия слушала и кивала, вцепившись в руку Пола.

— Я могу в крайнем случае дать вам что-нибудь, — сказал врач. — Но лучше этого не делать.

— Я справлюсь, — заверила его Джулия, потом взглянула на Пола. — Говори со мной.

И он говорил. Они оба говорили — обо всем на свете. О ее детстве на ферме в Гринлоу, о юношеских шалостях Пола и его братьев, о переделках, в которые попадали Джулия и Элис. Он видел, когда у нее усиливались схватки. Он массировал ей спину. Давал кусочки льда. Разминал пальцы ног.

Схватки становились все чаще и сильнее. Ее тело трепетало и содрогалось. Она глубоко дышала и вцеплялась в его руки. Они смотрели друг другу в глаза и дышали в унисон.

Джулия не давала себе поблажки. Она черпала силы из глубоких внутренних ресурсов, и они помогали ей терпеть боль.

Минуты казались часами, и эти часы тянулись и тянулись, а Джулия оставалась по-прежнему сосредоточенной, решительной и сильной.

Его задача заключалась лишь в том, чтобы поддерживать и ободрять ее. Он сидел в изголовье родильной кровати, держа ее руки в своих. Они вместе дышали, вместе считали.

— Молодец, — говорил ей Пол, — все идет хорошо.

Он чувствовал себя шарлатаном, поддерживая пустую болтовню, в то время как она делала всю работу. Но когда замолкал, Джулия подстегивала его.

— Да говори же со мной! Господи! О Господи! — восклицала она, когда схватки усиливались. — Я… прости, я чуть… не сломала тебе пальцы, — бормотала она, когда проходила очередная волна.

Пол ничего этого не замечал.

— Продолжай, — говорил он.

— Кажется, уже рожаю, — словно в лихорадке, проговорила Джулия.

— Тужься, — сказал ей Пол.