Джулия с удовольствием показывала их. Она была благодарна за внимание и заботу. И радовалась, что вернулась домой. Кто бы это мог быть? Неужели еще не все побывали у них?
Дверь слегка приотворилась, и в щель просунулась голова матери.
— К тебе гость.
— Кто там?
Кому-то Джулия могла бы позволить взглянуть на детей прямо сейчас, а кого-то попросила бы подождать, пока близнецы проснутся и будут накормлены.
Дверь приоткрылась шире.
— Я.
Джулия почувствовала, как сердце забилось в горле, затем упало, а потом забилось раз в сто быстрее где-то посредине. Она повернулась на голос и не поверила собственным глазам.
Пол?! Здесь?!
— Но…
Джулия увидела, как мать, стоящая за спиной Пола, улыбнулась ей, а затем, отступив, прикрыла дверь.
Он выглядел чудесно — загорелый, сильный, красивый. На нем были потертые джинсы и свитер, а в волосах посверкивали не успевшие растаять снежинки.
— Пол!
Она улыбнулась, но не подошла к нему. Потому что не могла — кормила малышку. Но в любом случае Джулия не сделала бы этого — чтобы тут же не прильнуть к нему, не вцепиться в него, не обнять его.
Однажды ей удалось быть сильной. Не исключено, что один раз был для нее пределом.
— Какой… сюрприз! — Джулия старалась казаться веселой, но голос ее звучал нервно. — Почему ты?.. — Нет, она не могла задать этот вопрос. — Как мило, что ты приехал к нам на Рождество.
Вот так-то лучше. Вежливо. Отстраненно. Незаинтересованно.
— Я приехал не на… Рождество, — проговорил Пол.
Его голос срывается так же, как и у меня, с изумлением подумала Джулия. Она заметила, как Пол сглотнул, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих какой-то сверток.
— Тогда почему… — начала было она, но, прежде чем договорила, он ответил:
— Я приехал потому, что люблю тебя.
Джулия замерла, глядя ему в глаза. Несчастные глаза, отметила она. В этих глазах были мука и отчаяние. Его пальцы мяли сверток, а глаза неотрывно, с мольбой смотрели на нее.
— Знаю, я тебе не нужен, Джулия. Я не могу ожидать, что ты сможешь полюбит меня, но…
— Смогу.;
Главный звук Рождества, всегда считала Джулия, — это тишина. В ней ожидание. Надежда. Почти неуловимая возможность.
И в этой тишине Пол глубоко, судорожно втянул в себя воздух, а затем тремя быстрыми шагами пересек комнату и стал на колени рядом с ней. Он обхватил руками ее и Тори. Он уткнулся лицом в шею Джулии и заплакал.
Джулия заплакала тоже, роняя соленые слезы на щечку малышки, на мягкие волосы Пола, в которые зарылась лицом.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — снова и снова говорила она.
И Пол вторил ей.
Когда он наконец отстранился, они посмотрели друг на друга и улыбнулись, а затем рассмеялись. Они отерли слезы друг у друга с лица.






