ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Российский подводный крейсер стратегического назначения выходит на очередную боевую службу в Северную Атлантику, на материке разгорается Третья мировая война, и, после применения ядерного оружия, он оказывается в 18 веке. Корабль возвращается на родину, моряки поступают на службу к Императрице Екатерине Великой и в нескольких морских кампаниях добиваются решающих побед в Европе. Затем они участвуют в очередной русско-турецкой войне, способствуют созданию на Балканах дружественного России государства Дакия, и передают соотечественникам новые знания и известные им современные технологии. Все это приводит к небывалому укреплению России на европейской арене и расцвету ее экономики. Однако после смерти Екатерины к власти приходит Павел I, и в результате дворцовых интриг и предательства, корабль вынужден покинуть новое отечество и отправляется в Новый Свет. Там его команда, желая обосноваться в Канаде, вступает в союз с Лигой ирокезских племен, ведущих борьбу с колониальными захватчиками и, действуя вместе с ними, последовательно освобождает весь Североамериканский континент. К морякам приходит осознание своей миссии по переустройству мира и направлению его на новый исторический путь. Путь без войн и насилия

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Перед установленными в носу торпедными аппаратами, с красными звездами на выпуклых крышках, в привинченном к палубе вращающемся кресле, закинув ноги на направляющую балку, удобно расположился вахтенный торпедист, что-то вдумчиво записывающий в толстый блокнот.

- О, смена! - оживился он при появлении Ксенженко и, опустив ноги с балки, поднялся с кресла.

- Как тут у тебя дела? - поинтересовался старшина команды, - торпеды вентилировал?

- Само - собой, - кивнул головой вахтенный, - час назад. Водород в норме, сопротивление изоляции тоже. В верхних аппаратах конденсат, но в пределах нормы.

- Добро, - пробормотал Ксенженко, после чего взглянул на висящий у входного люка глубиномер и нажал переключатель "каштана"*.

- Центральный! - запульсировал на панели световой сигнал.

- В первом, по боевой готовности два, первая боевая смена на вахту заступила, -монотонно забасил мичман в решетку микрофона. Отсек осмотрен. Замечаний нет. Глубина сто двадцать метров. Вахтенный - мичман Ксенженко.

- Есть первый! - вякнул "каштан" и сигнал погас.

- Ну что, Саня, настраивайся на обед, - грузно опустился в кресло старшина команды. - Борщ сегодня отменный, рекомендую.

- Успею, - махнул тот рукой. - Лучше послушай, какой я стих накропал. И раскрыв блокнот, мичман Порубов, так звали сослуживца Ксенженко, с чувством продекламировал

"Плетется лодка по заливу,

Уныло дизеля гремят,

И с рубки ржавой офицеры

Тоскливо на воду глядят.

В канадке подранной сигнальщик,

Ратьером что-то говорит,

На берег, где такой же мальчик,

На вахте "СНИСовской " сидит.

Чу?! Сопка снежная по курсу,

Ну а на ней застыл олень.

"Дай карабин!,- орет вниз кэптэн ,

- и "шила" мне стакан налей"!

Минута, и оружье в рубке,

А к "шилу" каменный сухарь,

Глотнул наш кэп ректификату

И вскинул на руку винтарь .

Полыхнул выстрел, с сопки в воду,

Летит подстреленный олень,

А следом чукча, в нартах длинных,

На лодку он видать, смотрел.

"Центральный!! Срочно, погруженье!

Всем вниз!" - в момент задраен люк,

И лодка с хрюканьем и свистом,

В "тартАры" провалилась вдруг.

Смотри на эту фотографию,

Она ведь к стиху, моему,

И пой по чукче эпитафию,

Она теперь, нужна ему!".

- Ну, как? - с надеждой уставился Порубов на старшину команды. - Пойдет?

- Ништяк, - рассмеялся тот. - Только вот где эта фотография? Не вижу.

- На базе осталась, - грустно вздохнул Порубов. - На ней мой "кэп" в рубке с карабином. Это когда я еще на "дизелях" служил, на ТОФе.

- И что, такое на самом деле было? - с сомнением взглянул на него Ксенженко.

- Ну да, - спрятал блокнот в карман Порубов. - Только чукча тогда не потонул, зацепился нартами за скалу у самой воды.

- Подвахтенным от мест отойти! Третьей боевой смене обедать! - бодро раздалось из "каштана".

- Ну, я почапал, - снял с кронштейна ПДУ Порубов.

- Давай, - согласно кивнул Ксенженко.

В 23.