ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сидел себе Михаил Ратников на террасе с друзьями, виски потягивал и представить себе не мог, что все его налаженное житье-бытье скоро закончится… Михаил и гостивший у него приятель, по прозвищу Веселый Ганс, вынуждены срочно лететь на Азовское море, где утонул при загадочных обстоятельствах старший сын Артем… Оказавшись на юге, приятели сразу же начинают расследование, ход которого приводит в один странный профилакторий, где Ратников неожиданно сталкивается со старой знакомой — медсестрой Алией, отделавшейся условным сроком за участие в банде людокрадов и торговцев человеческими органами. Ратников вновь оказывается в прошлом, в 1245 году, на территории, известной как Дикое поле. Враждующие кочевья и всякий прочий сброд делают почти нереальной возможность выбраться… А ведь надо отыскать Артема, следы которого неожиданно появляются именно здесь, в прошлом. Пришлось Михаилу ехать в город Сарай, новую столицу Батыя, завести там верных друзей и откровенных врагов. И выбраться удалось не сразу, пришлось оказаться в 1948 году и повидаться там с тем… с кем меньше всего ожидал. А еще повстречалась Михаилу степная красавица Ак-ханум…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это кто еще? — войдя в длинный коридор, полковник кивнул на сидевшую за столом женщину в белом халате.

— Дежурная медсестра, — поспешно представил задержанный. — Хотя больных у нас сейчас и нет, но по инструкции положено, знаете ли.

— И много у вас медсестер?

— Четыре… Но сейчас всего две здесь, остальные — в отгулах.

— И все? — полковник прищурился. — Больше никого?

— Все, — развел руками доктор. — Вряд ли вы здесь еще хоть кого-то отыщете.

Он был сейчас очень спокоен, этот хирург-изувер, расчленяющий людей на органы, куда как спокойнее, нежели там, на пляже. Понятно — пришел в себя, да и в клинике уже ничего такого не было — зря, что ли, «Эспаньола» где-то почти целый день болталась?

Ратников сейчас благоразумно держался позади, стараясь не встречаться с доктором взглядом. Хотя тот наверняка не узнал бы, ведь они встречались-то — в тридцать восьмом, еще до войны. Однако Алия должна была предупредить… наверняка предупредила.

— Вот мой кабинет. Прошу! Вас что-то конкретное интересует?

— Посмотрим… Василий, как у нас насчет понятых? Поищи там каких-нибудь медсестричек.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

Кабинет был, как кабинет, разве что излишне роскошно обставленный, так, главврачи в то время не бедствовали. Второй этаж, эркер с большим трехстворчатым окном, выходящим во двор, точнее сказать — в небольшой садик с аккуратными цветочными клумбами и тщательно посыпанными белым песком дорожками. Пара кресел, письменный стол, размером почти с футбольное поле, кожаный диван у стены, в углу — сейф, выкрашенный серой краской. На стенах несколько картин в золоченых рамах… Рядом со столом — шикарная немецкая радиола на ножках и стопка пластинок. Ну, как же!

Конечно же к сейфу полковник первым делом и подошел:

— Сами откроете, дражайший герр доктор?

— Ну, конечно… Вот ключи, возьмите. Поверьте, мне совершенно нечего от вас скрывать!

— Вы, верно, хотели сказать — невыгодно?

— Товарищ полковник, — в приоткрытую дверь заглянул Ганзеев. — Я понятых привел, медсестренок…

— Так заходите… Чего, одна только?

— Вторая сейчас подойдет, только губы накрасит.

— Ох, женщины… губы… Ладно, ждать не будем, начнем.

Открыв сейф, полковник ухмыльнулся и лично извлек наружу несколько пачек пистолетных патронов, стеариновые свечи, деньги в советских рублях и долларах…

— Ого! Иностранная валюта!

…и пару коричневых браслетиков! Те самые, в виде витой, с красным глазком, змейки!

— Янтарь? — посмотрев на доктора, поинтересовался полковник.

— Обычный плексиглас.

— Ладно, посмотрим. Ганзеев, что стоишь? Пиши протокол! Рука-то не помешает?

— А я пока за второй медсестричкой схожу, — улыбнулся Ратников. — Василий, где она там?

— На первом этаже, слева — ординаторская.