ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сидел себе Михаил Ратников на террасе с друзьями, виски потягивал и представить себе не мог, что все его налаженное житье-бытье скоро закончится… Михаил и гостивший у него приятель, по прозвищу Веселый Ганс, вынуждены срочно лететь на Азовское море, где утонул при загадочных обстоятельствах старший сын Артем… Оказавшись на юге, приятели сразу же начинают расследование, ход которого приводит в один странный профилакторий, где Ратников неожиданно сталкивается со старой знакомой — медсестрой Алией, отделавшейся условным сроком за участие в банде людокрадов и торговцев человеческими органами. Ратников вновь оказывается в прошлом, в 1245 году, на территории, известной как Дикое поле. Враждующие кочевья и всякий прочий сброд делают почти нереальной возможность выбраться… А ведь надо отыскать Артема, следы которого неожиданно появляются именно здесь, в прошлом. Пришлось Михаилу ехать в город Сарай, новую столицу Батыя, завести там верных друзей и откровенных врагов. И выбраться удалось не сразу, пришлось оказаться в 1948 году и повидаться там с тем… с кем меньше всего ожидал. А еще повстречалась Михаилу степная красавица Ак-ханум…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А уж трудолюбива была! В магазине с утра до вечера торговала, еще и умудрялась экий огородище содержать — с мужниной помощью, конечно, но тем не менее! Капуста, огурцы, репа, лук-чеснок, морковка, укроп, сельдерей — чего только не было!

Картошки не было, помидоров — к этим «чудам» Марьюшка относилась с опаской, в ее-то времена ничего такого не едали. Корову вот хотела завести, поросят, уток, но уж тут Миша уперся, отговорил — куда, мол? Магазин на себе, огород, да еще и живность? Нет, не получится так распыляться, либо торговать, либо фермерствовать.

Спустившись с крыльца, Маша поправила юбку, улыбнулась:

— Садитесь в сенях с гостем, пирогами угощать буду.

— Пирогами? — холостяк Ганзеев довольно потер руки. — Эк, Миха, повезло тебе с женою!

— Так и ты женись.

— Ага, женись… Не все ж такие, как твоя Марьюшка! Ты смотри — с утра уже и с дитем управилась, и пироги успела.

Ратников приосанился — любил, когда жену хвалили:

— Ты, Василий, иди пока в терем… тьфу-ты — в беседку, а я затоплю баньку. Долго не провожусь, не думай.

— А я и не думаю, — усмехнулся Веселый Ганс. — Пива пока попью с пирогами.

— С пирогами-то тогда уж — чай.

— Ладно тебе — чай. Иди уж.

Живенько растопив баню, Ратников вернулся к столу — Марьюшка уже расстелила скатерть, поставила большое блюдо с пирогами — с рыбой, с луком и яйцом, с просом. Принесла сбитню горячего, пива, ушицы, кашу с шафрановым маслом, жареного сазана…

— Вот это дело!

Гость уплетал все за обе щеки, только успевая нахваливать.

— Вот повезло с женой черту… Маш! А ты что ж с нами не садишься? Пашка-то ваш вроде как спит еще.

— Ой, — тут же озаботилась Марьюшка. — Пойду-ка, гляну — вроде как не слыхать, уж проснулся бы — плакал.

— Трудно, поди, с малышом, Маша?

— Да чего ж в том трудного? И Тема, когда был, помогал… Как-то он там сейчас, в людях?

— Да ничего, в море купается, — Ратников улыбнулся, откусил кусок рыбника, прожевал, запил сбитнем. — Вчера только ему с горки звонил… Хотя нет, не вчера, дня два тому уже.

Мобильник отсюда, с усадьбы, не брал, не было связи, чтоб позвонить, приходилось подниматься на вершину холма, метров за триста.

— Артем-то, верно, большой уже. — Доев рыбник, Ганзеев потянулся к ложке. — Сколько ему сейчас, тринадцать?

— Двенадцать… тринадцать скоро. Шестой класс почти на одни пятерки закончил!

— Гляди-ка — отличник!

— А то! Что, может, по стопочке? Или уж до вечера подождем, до бани?

— Хозяин — барин. Как скажешь!

Все-таки подождали. После обеда Ганзеев отправился вздремнуть, а Миша топил баню — пил пиво в беседке, время от времени, подкидывая в каменку дровишки.