ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Социально-философский роман «Туманность Андромеды» признан одним из наиболее значимых произведений отечественной и мировой научно-фантастической литературы двадцатого века. Соединяя в нем научно-техническое и социально-историческое предвидения, И. Ефремов с эпическим размахом рисует картины далекого будущего: межзвездные перелеты, грандиозные научные эксперименты, преображенная общим трудом человечества прекрасная Земля, вступившая в Великое Кольцо населенных миров Галактики. В центре романа несколько главных героев, образы которых призваны художественно воплотить и раскрыть утверждаемый автором идеал человека в совершенном коммунистическом обществе.. «Туманность Андромеды» впервые была опубликована в журнале «Техника Молодежи» в 1957 г. Перед Вами — издание 1958 г., несколько расширенное и дополненное автором. По роману (вернее, по части романа) в 1967 снят одноименный фильм. «Туманность Андромеды» — первая книга цикла, который традиционно называют «Эра Кольца», и в который водят еще два произведения Ефремова — повесть «Сердце Змеи» и роман «Час быка».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Черный прогал пустого пространства, отделяющий нашу ветвь от соседней, мы пересекли бы за четыре тысячи лет. Видите, наши полеты в безмерные глубины пространства — это пока еще топтание на крохотном пятнышке, диаметром в полсотни световых лет! Как мало знали бы мы о мире, если бы не могущество Кольца! Сообщения, образы, мысли, посланные из непобедимого для человеческой короткой жизни пространства, рано или поздно достигают нас, и мы познаем все более отдаленные миры. Все больше накапливается знаний, и эта работа идет непрерывно!

Низа притихла.

— Первые межзвездные полеты… — задумчиво продолжал Эрг Hoop. — Небольшие корабли, не обладавшие ни скоростью, ни мощными защитными устройствами. Да и жили наши предки вдвое меньше нас — вот когда было истинное величие человека!

Низа вздернула голову, как обычно, когда выказывала свое несогласие.

— Потом, когда найдут иные способы побеждать пространство, а не ломиться прямо сквозь него, скажут про вас — вот герои, завоевавшие космос такими первобытными средствами!

Начальник экспедиции весело улыбнулся и протянул руку к девушке.

— И про вас, Низа!

Та вспыхнула.

— Я горжусь тем, что здесь, вместе с вами! И готова отдать все, чтобы снова и снова побывать в космосе.

— Да, я знаю, — задумчиво сказал Эрг Hoop. — Но не все так думают!..

Девушка женским чутьем поняла мысли начальника. В его каюте есть два стереопортрета в чудесном фиолетово-золотистом цвете. На обоих — она, красавица Веда Конг, историк древнего мира, с прозрачным взглядом голубых, как земное небо, глаз под крылатым взмахом длинных бровей. Загорелая, ослепительно улыбающаяся, подняв руки к пепельным волосам. И хохочущая на медной корабельной пушке — памятнике незапамятной древности.

Эрг Hoop, утратив стремительность, медленно сел напротив астронавигатора.

— Если бы вы знали, Низа, как грубо судьба погубила мою мечту там, на Зирде! — вдруг глухо сказал он и осторожно положил пальцы на рукоятку пуска анамезонных двигателей, как будто собираясь предельно ускорить стремительный бег звездолета.

— Если бы Зирда не погибла и мы могли получить горючее, — продолжал он в ответ на немой вопрос собеседницы, — я повел бы экспедицию дальше. Так было условлено с Советом. Зирда сообщила бы на Землю, что требовалось, а «Тантра» ушла с теми, кто захотел… Оставшихся взял бы «Альграб», который после дежурства здесь был бы вызван к Зирде.

— Но кто бы остался на Зирде? — возмущенно воскликнула девушка. — Разве Пур Хисс? Он большой ученый, неужели его не повлекло бы знание?

— А вы, Низа?

— Я? Конечно!

— Но… куда? — вдруг твердо спросил Эрг Hoop, пристально глядя на девушку.