ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Однажды гордая красавица Сяо Ян отказалась выйти за сына наложницы советника Лэй, нанеся оскорбление его семье. Сын наложницы стал прославленным генералом, главой клана Лэй и через пять лет вернулся в родной город, чтобы отомстить гордячке. Но не всё именно так, как кажется на первый взгляд… Ната Лакомка (Наталья Лакота) Когда двое предназначены друг другу судьбой, красные нити, связывающие их, иногда тянутся, иногда запутываются, но никогда не рвутся. Китайская пословица – Эта Сяо Ян – та ещё гордячка! – разглагольствовал дядюшка Юн, выпив вторую чашу дешёвого вина. – Но красавица многое может себе позволить. А девушки, красивее, чем Сяо Ян, ещё не было не то что в столице, но и во всём свете. Можете мне поверить. Там такая красота, что от одного взгляда сдаётся город, а от второго взгляда вся страна приходит в смятение. – Похоже, на тебя она тоже бросила взгляд? – засмеялся кто-то из посетителей таверны «У железного дерева». – Да, я её видел, – важно подтвердил дядюшка Юн. Он был очень доволен, что его внимательно слушают. А сегодня в таверне было полно народу, потому что небеса послали земле много, очень много дождя. Спасаясь от него, люди спешили укрыться в таверне и сидели теперь не только на лавках, но и на полу, прислонившись спинами к стенам.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что вы забрал меня без приданого, а это значит, я всего лишь наложница…

– Захочу – и будешь просто служанкой! – крикнул он ей в лицо.

Сяо Ян опустила ресницы, умолкая.

– Не смей отводить взгляд, когда я говорю с тобой! – он шагнул к ней, схватил за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо.

Сяо Ян посмотрела.

Красив. Силён. Высокий, как тополь. И широкоплечий. Война делает из мальчиков мужчин. Если не убивает.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а потом взгляд Джиана потемнел.

– Раздевайся, – велел он низким, хриплым, совсем незнакомым голосом, и снова толкнул её к кровати.

На этот раз Сяо Ян не удержалась на ногах и тяжело села на жёсткую постель.

В доме советника Чена уже стояла кровать, приготовленная для новобрачных. С тремя перинами, с шёлковым одеялом. На кровати в доме Лэй лежала одна циновка, а одеяло было тонким, шерстяным.

– Ну? – повторил Джиан с угрозой.

Сяо Ян потянула вязки пояса. Узелок был тугой, она с трудом смогла ослабить его.

– Время тянешь?!

Джиан вдруг набросился на неё, повалив спиной на постель.

Затрещал алый шёлк свадебного наряда, оголились женские плечи, а генерал уже исступлённо срывал с неё нижнюю рубашку из белого шёлка, добираясь до прилегающей к телу нагрудной повязки.

Шёлк поддавался плохо – прекрасный, лучший шёлк из торговой лавки на главной улице Даньланя. Мягкий, нежный, ласкающий кожу. Сейчас мужские руки срывали его безжалостно, сминая, раздирая тонкую вышивку.

Нагрудная повязка тоже не устояла, и генерал замер, увидев белые маленькие груди с тёмными пятнышками сосков. Сяо Ян не сопротивлялась, потому что от её сопротивления ничего бы не изменилось.

Лучше всего было бы закрыть глаза, но она не смогла этого сделать. Так и смотрела в лицо Джиана. В его искажённое от страсти и безумия дорогое, такое знакомое лицо.

– Будешь моей, – произнёс он хрипло, накрывая ладонями белую женскую грудь и жадно сминая, – как тогда… под соснами…

Он впился ей в шею диким поцелуем, и уже терял разум, выдержку, терял всё человеческое…

– Нет, – ответила Сяо Ян неожиданно резко, и отважный генерал вздрогнул, прекратив поцелуй и взглянув ей в лицо. – Так, как тогда, уже не будет, - сказала она.

– Почему? – произнёс он одними губами.

– Прошло много времени. Ни вы, ни я уже не те, что были раньше.

Она погладила его по щеке. Провела кончиками пальцев по рассеченной брови.

Генерал отпрянул, словно Сяо Ян не погладила его, а ударила.

– Не смей ко мне прикасаться, – произнёс он сквозь зубы, свирепо вытирая щёку рукавом. – Думаешь, родишь сына и станешь первой в этой семье? Никогда. Слышишь, Сяо Ян? Никогда ты не понесешь моего ребенка. Пусть тебя считают бесплодной. Пусть знают, что ты - пустая, бесполезная красота. А со временем исчезнет и она.