— Я не хочу, чтобы ты пожалел, чтобы вина…
— Единственное, о чем я жалею, это о том, что раньше не взял тебя за руку. Даша, — мое имя звучит как мотив лирической песни, в которой героев обязательно ждет счастливый финал. — Тебе не удастся оттолкнуть меня, поверь. Я на той грани, что готов стать твоим личным сталкером.
— Я…
— А теперь помолчи, ладно? — в какой-то игривой форме просит Глеб. — Я успел соскучиться.
Он наклоняется и целует меня в губы. Жадно. С надрывом и в то же время с невероятной нежностью. А я… я просто таю. Потому что теперь точно не смогу убежать.
___ Дорогие читатели! В воскресенье будет внеплановая глава.))
Эпилог
Спустя неделю
— Открывай глаза, — говорит Глеб, щекоча дыханием мою шею. Он медленно опускает руки, и я тихонько ахаю, увидев просторную комнату с большими панорамными окнами. Студия обставлена мебелью, вон даже около диванчика симпатичный круглый коврик лежит, чтобы создать уютную атмосферу.
— Это… — не особо верю в то, что крутится на языке, поэтому позволяю Гордееву закончить за меня.
— Наша квартира, — довольный собой, сообщает он. Затем снимает кроссовки, входит внутрь и, раскинув руки в разные стороны, делает несколько шагов. — Как тебе? Я очень старался. Даже мебель сам выбирал, она была пустой.
— Ты серьезно? Ты снял… нам квартиру? — вообще с Глебом мы обсуждали вопрос проживания. Он наотрез отказался возвращаться в летний домик, да и встречаться с Анной Евгеньевной пока не готов. Говорит, ему спокойнее, пока ее не видит. Я же о своем проживании особо не заикалась, меня попросту выставили на улицу, без денег и крыши. Эти семь дней мы жили вместе с Глебом в гостинице, и я жутко корила себя, что становлюсь для него обузой.
— Нет, — пожимает он плечами, не переставая улыбаться. — Купил.
— Как? — ахаю я, проходя внутрь и оглядываясь. Новостройка, с высокими потолками, индивидуальным отоплением и даже шикарным видом. Не каждый может позволить себе купить такое в нашем возрасте.
— За деньги, Дашка, как же еще?
— Оу… — только и могу выдать я, продолжая хлопать глазами.
— Отец после смерти оставил завещание, где двадцать пять процентов акций компании принадлежат мне. До восемнадцати лет, я не мог вступить в наследство, а теперь получаю дивиденды. Там достаточно приличная сумма выходит. Вторая часть должны была достаться Лере, но… — на этой фразе на лицо Глеба ложиться вуаль печали, правда он быстро ее скидывает. — В общем, после смерти Лерки, мать переписала ее акции тоже на меня. Так что, я вроде богатый буратинка, — Гордеев усмехается, играя бровями. Вообще в последнее время, несмотря на все катаклизмы, он выглядит счастливым.
— Так значит… — я тоже подхватываю его тон. Подхожу ближе, кладу руки на грудь Глебу, игриво проводя пальцами по пуговицам его рубашки.






