ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В один прекрасный день, меня привели в новый дом. Я мечтала о семейных посиделках и родных, с которыми смогу делиться сокровенным. На деле же получила мать-тирана и сводного брата, который готов на все, лишь бы стереть меня с лица земли. Я была уверена, что справлюсь и не сломаюсь, но Глеб Гордеев оказался на шаг впереди. Он растоптал мою мечту стать звездой балета и я ему отомщу. История Руслана и Кристины — "Давай сыграем в любовь" Глава 01 — Даша Никогда не думала, что поцелуй может быть таким: словно яркий звездопад, который раскрашивает летнее небо и оставляет бесконечный след в сердце. Я не должна отвечать на него, в конце концов, человек, который сминает сейчас мои губы — враг. Верно, он мой личный кошмар, наваждение, не оставляющее в покое ни на минуту. Но отдаю должное, Глеб целуется просто крышесносно. Настолько, что у меня и дух захватывает, и воспоминания стираются, будто ничего ужасного между нами никогда не происходило. Рука Глеба сжимает мою талию, не давая ускользнуть, а другая скользит по спине, прижимая меня еще ближе. Его поцелуй заставляет кровь становиться обжигающе жаркой, и выбивает почву из-под ног. Мамочки… И хотя во мне все еще бушует ненависть, я не могу сопротивляться. А в какой-то момент на ее место и вовсе приходит другое ранее неизвестное чувство — вспышка молнии в виде желания и страсти. Я сдаюсь и отвечаю на его поцелуй: приподнимаясь на носочки, обвиваю руками вокруг шеи, проводя пальцами по сильным мужественным плечами.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я вижу это даже боковым зрением.

— Эй, ты не заболела? Чего такая бледная? — парень продолжает поражать своей наглостью. Костяшки его пальцев дотрагиваются до моей щеки, и в это самое мгновение мой взгляд ловит взгляд Глеба, откуда-то оказавшегося через несколько столиков от нас.

Его брови сдвинуты, губы плотно сжаты, а пальцы нервно крутят телефон. Если бы я могла запечатлеть этот момент, то он выглядел бы как сцена из драматического фильма, где чувство собственничества витает в воздухе, как густой туман. А может это опять моя фантазия? И нет на самом деле ничего такого в поведении Глеба.

Только почему он так неотрывно смотрит на меня исподлобья?

У меня перехватывает дыхание, а губы начинают гореть, напоминая вкус того поцелуя. В груди происходит микровзрывы. Бах. Бах. Бах. Сердце сжимается. Из него будто вытаскивают батарейки, одна за другой, пока окончательно не заглохнет.

И оно глохнет в ту секунду, когда рядом с Глебом садится девушка, я раньше не видела ее.

— И руки холодные, — продолжает что-то фоном говорить Артем, пока я наблюдаю за незнакомкой.

Она такая красивая, без преувеличений: волосы, струящиеся по плечам, цвета вороньего крыла, безупречная оливковая кожа, и она не безумно худая, как балерины. Формы. У ее тела отпадные формы. В незнакомке есть что-то завораживающее, притягательное, что заставляет меня на мгновение затаить дыхание. Её улыбка — игривая, самоуверенная, коей мне сложно похвастаться.

Брюнетка кокетливо заговаривает с Глебом, тогда как мой желудок сжимается в узел. Для меня это новое, неизведанное и очень неприятное чувство. Оно напоминает невидимые оковы, которые забирают волю и толкают на безрассудные поступки.

— Так ты парень Дашки? — спрашивает Лена на заднем фоне.

— Почти, — врет Артем.

Я ловлю себя на мысли, что каждый жест брюнетки кажется слишком грациозным, а каждая фраза продумана до мелочей. Особенно, когда она наклоняется к Глебу, жаждущая его внимания. Он ей нравится, и она не стесняется открыто демонстрировать свои чувства. И это так злит, что хочется подорваться с места, уйти и никогда не видеть обоих.

— Пойдешь с нами на тусовку? — предлагает внезапно Лена.

Мне приходится приложить титанические усилия, чтобы вернуться к диалогу за столом.

— Ради Даши я могу и утонуть, если она попросит, — звучит довольно странный ответ моего преследователя.

Глеб поворачивается к брюнетке и улыбается ей. Не помню, чтобы хоть раз видела его улыбку. Со мной он всегда груб и холоден, вечная отстраненность. Точно, меня же Гордеев ненавидит. Для него я — враг. Комета, разрушившая его прекрасный мир.

“И зачем ты меня поцеловал тогда?” — проносится в голове. Теперь поцелуй отражается болезненным ядом на губах.

— Тогда пошли, — мой ответ поражает даже меня.