ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Алексей Ковтунов Путь строителя 6 Противовес, собака такая, никак не хотел сходиться. Хотя нет, на самом деле он сходился, но только в моей голове, а в реальности корзина с булыжниками перевешивала стрелу настолько, что бревно задирало тонкий конец вверх и намертво упиралось в перекладину. Я уже третий раз перекладывал камни, вытаскивая самые тяжёлые и заменяя их мелочью, и каждый раз результат получался одинаково неудовлетворительный. Проблема в том, что рычаг длинный. Намного длиннее колодезного журавля, потому что колодезному журавлю не надо дотягиваться до второго этажа, а нашему надо, и даже выше. Стрела сидит на козлах из трёх брёвен, связанных верёвкой и подпёртых распорками, и вся эта конструкция выглядит примерно так, как выглядела бы табуретка, собранная слепым одноруким плотником в состоянии отравления алкоголем и в условиях морской качки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот тут уже начинаем формировать саму топку, и мелькнула мысль оформить ее кирпичом из бурой глины. Но это не горн, топить сильно ни к чему даже зимой, так что и обычный подойдет. Так-то если слишком увлекаться, можно и усилить топку, добавить меха, и жарить так, чтобы только пятки пациентов шкворчали, но задача-то у нас другая лечить их, а не жарить. Так что начал выкладывать первый ряд топки, подгоняя каждый кирпич по месту, и больше ни о чем не переживал.

Дома остывает кирпич для уже завтрашнего, ну или вечернего ремонта башни и новых экспериментов. Плюс где-то в углу лежат рога зубра, которые еще предстоит изучить поподробнее…

— Рей, а ты чего сидишь? — окликнул кто-то с улицы. — Там староста общее собрание объявил! Иди хоть послушай! Говорят, что-то важное хочет сообщить!

Поднял голову и посмотрел на мужика у ограды. Руки в глине, колени в песке, во рту лепешка, и меня зовут на собрание. Ну конечно, именно сейчас, когда первый ряд топки только начал ложиться.

Вздохнул, отложил кирпич, обтер ладони о траву и поднялся. Собрание так собрание, староста просто так людей не собирает, а после вчерашнего нападения наверняка есть о чем поговорить.

До дома старосты дошел минут за пять, и уже на подходе понял, что пришел далеко не первым. Народу на площади набилось столько, что протолкнуться к крыльцу не получилось бы, даже если очень захотеть. Деревенские стояли вперемешку с беженцами, кто-то сидел прямо на земле, привалившись к забору, кто-то негромко переговаривался, кто-то просто молча смотрел по сторонам и пытался понять, зачем всех сюда созвали.

У крыльца стояли четверо гвардейцев Кральда, в доспехах и при оружии, и этого хватало, чтобы толпа держалась на расстоянии. Дверь дома была закрыта, и за ней, судя по всему, сидели и староста, и Кральд, хотя снаружи этого не видно, только гвардейцы смотрели ровно перед собой.

Шум стоял изрядный, бабы причитали, мужики гудели, где-то заплакал ребенок, и какой-то старик громко выяснял у соседа, зачем он встал ему на ногу. Обычная деревенская суматоха, только масштабом побольше и настроением похуже.

Огляделся, выискивая знакомые лица в толпе. Борна заметил почти сразу, тот стоял чуть в стороне и хмурился так, будто ему задолжали и не собираются отдавать.

— А чего нас всех собрали тут? — протиснулся поближе к нему.

— Да видать из-за нападения этого, — Борн пожал плечами. — Не знаю, какие-то важные новости сообщить хочет, наверное.

Помолчал пару мгновений, и лицо у него резко потемнело.

— Но я отсюда ни ногой, тут мой дом! Если предложит уходить, так пусть сам и уходит!

— Успокойся ты, может наоборот, всем жалованье хочет выдать и премии за успешное отражение атаки, — хохотнул мужик, стоявший рядом.

— Ага, как же… — Борн набычился и замолчал, глядя на закрытую дверь.