ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Алексей Ковтунов Путь строителя 6 Противовес, собака такая, никак не хотел сходиться. Хотя нет, на самом деле он сходился, но только в моей голове, а в реальности корзина с булыжниками перевешивала стрелу настолько, что бревно задирало тонкий конец вверх и намертво упиралось в перекладину. Я уже третий раз перекладывал камни, вытаскивая самые тяжёлые и заменяя их мелочью, и каждый раз результат получался одинаково неудовлетворительный. Проблема в том, что рычаг длинный. Намного длиннее колодезного журавля, потому что колодезному журавлю не надо дотягиваться до второго этажа, а нашему надо, и даже выше. Стрела сидит на козлах из трёх брёвен, связанных верёвкой и подпёртых распорками, и вся эта конструкция выглядит примерно так, как выглядела бы табуретка, собранная слепым одноруким плотником в состоянии отравления алкоголем и в условиях морской качки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обогнул угол, прошел вдоль стены к тому месту, где в кладке первого этажа еще вчера зияли трещины от удара рогатой туши, и замер на полушаге.

— Да ну? — он поднес огонь ближе и наклонился к стене. — Это как так? Вроде не вижу, чтобы замазывали. Хотя вот тут кирпич другого цвета, свежий, но трещины-то где?

— Нету трещин, — Грим подошел следом и прислонился плечом к стене, скрестив руки. — Я сам не поверил, когда ребята рассказали. Стена восстанавливается сама. Рей вечером пришел, руку приложил, и кладка начала заживать. Трещины стянулись прямо на глазах, мужики стояли с открытыми ртами.

Ларн провел пальцем по шву между кирпичами. Ровный, плотный, без единой нитки разлома. Только в одном месте кирпич чуть отличался по цвету, темнее остальных, но и тот сидел крепко, будто стоял тут с самого начала.

— Точно бес в него вселился, — Ларн помотал головой и отступил от стены. — Но скорее всего хороший, а то плохой бес так не сделает. Плохой бы наоборот все развалил и убежал хохотать.

— Ха! Скажешь тоже, — усмехнулся Грим. — Ладно, пойдем внутрь, а то мало ли какая дрянь из леса вылезет, пока мы тут стены щупаем. И бревно у прохода поправь, сдвинулось опять.

Бревна у прохода исполняли роль ворот, вернее отыгрывали их жалкое подобие. На ночь стражники заваливали проем подготовленными для этого обрубками, перекладывали их покрепче и подпирали кольями. Серьезного зверя такая преграда не остановит, это понимали все, но хоть какая-то помеха, а помеха в темноте уже немало. Пока зверь возится с бревнами, можно успеть поднять людей, и это разница между «все проснулись и встали в строй» и «все проснулись от того, что кто-то уже кричит».

Ларн подтащил сдвинувшийся обрубок на место, подпер колом и вернулся к башне. Грим уже стоял наверху, на перемычке между башнями, и смотрел в сторону леса. Факел догорал, и Ларн полез внутрь за новым.

— Держаки бы какие-нибудь на стену поставить, под факелы, — буркнул он, вернувшись с горящей головней. — А то руки заняты, ни лук нормально взять, ни копье.

— Ага, — согласился Грим, не отрывая взгляда от темноты за частоколом. — Хотя пока все хотелки сделают, нас уже два раза сожрут. Видал, сколько пацан набросал? Список на стене углем нарисован, длиной с мою руку. И вроде все по делу, не придерешься, да где рабочие руки на все это взять?

— Ну как где? Завтра поспишь немного и на стройку, — Ларн ухмыльнулся, устраиваясь у бойницы. — Гундар же четко обозначил: все свободное от дежурств и отдыха время помогать чем сможем.

— Это я понимаю, — Грим отмахнулся. — Только все равно пока не представляю, чтобы мы успели все до того, как из леса полезет что-нибудь серьезное.