ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Алексей Ковтунов Путь строителя 6 Противовес, собака такая, никак не хотел сходиться. Хотя нет, на самом деле он сходился, но только в моей голове, а в реальности корзина с булыжниками перевешивала стрелу настолько, что бревно задирало тонкий конец вверх и намертво упиралось в перекладину. Я уже третий раз перекладывал камни, вытаскивая самые тяжёлые и заменяя их мелочью, и каждый раз результат получался одинаково неудовлетворительный. Проблема в том, что рычаг длинный. Намного длиннее колодезного журавля, потому что колодезному журавлю не надо дотягиваться до второго этажа, а нашему надо, и даже выше. Стрела сидит на козлах из трёх брёвен, связанных верёвкой и подпёртых распорками, и вся эта конструкция выглядит примерно так, как выглядела бы табуретка, собранная слепым одноруким плотником в состоянии отравления алкоголем и в условиях морской качки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Борн бы порадовался, что в деревне завелся ещё один кузнец, хотя нет, Борн бы скорее нахмурился и принялся ревниво пересчитывать свои заказы. Впрочем, это уже его забота.

— Я буду где-нибудь на площадке или около ворот. Найдёшь, в общем. Можешь у Сурика уточнить, он работу присмотрит.

Дагна кивнула и пошла обратно к дому Больда, из которого как раз перестало грохотать. Видимо, всё, что могло упасть, уже упало.

* * *

Дом великана оказался именно таким, каким Дагна его себе представляла, только чуть хуже.

Она стояла посреди единственной комнаты и медленно осматривалась, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться взглядом и подумать «ну, хотя бы вот это неплохо», но ничего подходящего не находилось.

Бревна в стенах толщиной в полтора обхвата, грубо обтёсанные, с торчащими кое-где щепками и сучками, между которыми проглядывал мох, забитый небрежно и местами вывалившийся наружу. Потолок низкий, точнее, низкий он был бы для Больда, а для Дагны вполне нормальный, но ощущение давящей тесноты никуда не девалось, потому что всё вокруг выглядело так, словно строил кто-то огромный, сильный и абсолютно равнодушный к тому, как это будет выглядеть.

Кровать занимала добрую треть комнаты. Собственно, назвать это кроватью язык поворачивался с трудом, скорее настил из толстенных брёвен, скреплённых грубыми железными скобами и застеленных звериными шкурами. Шкуры в основном медвежьи, свалявшиеся по краям и местами протёртые до кожи.

Ни перины, ни соломенного тюфяка, просто шкуры поверх брёвен, и Дагна невольно подумала, что спать на этом, наверное, всё равно что ложиться на деревянный мост, только мост хотя бы плоский. Впрочем, привередничать было бы глупо, альтернативой тут является голая земля или тот же мост.

Ещё недавно из украшений на стене висел топор. Вернее, не висел, а торчал, вбитый в бревно по самый обух. Дагна видела след, оставленный лезвием, глубокую широкую щель в древесине. По всему выходило, что это не топор, а осадное орудие, которым можно ворота вышибать, а не дрова колоть. Больд его забрал перед уходом, бросил на ходу, что скоро вернётся, а Дагна пусть пока располагается. Кровать, мол, теперь ей с детьми отходит, чувствуйте себя как дома.

Добрый он, странно добрый для такой громадины, но Дагна научилась не удивляться таким вещам. В Валунках кожевник с соседней улицы был ростом ей по плечо и злобный, как цепная собака, а самый мягкий и отзывчивый человек в округе весил как два мешка зерна и заслонял собой дверной проём. Размер и характер давно перестали казаться ей связанными.

Посуда на нижних полках оказалась побитая, со сколами и трещинами. Та, что уцелела, стояла на верхних, куда Дагна при всём желании дотянуться не могла.