— Ты уже видела раньше применения этого навыка, сестра?
— Я видела много пострадавших сестер и братьев, — кивает она. — В том числе и отравленных токсином, и тех, кто на пределе сил противостоял яду. Симптоматика мне знакома. Но чтобы послушник за первые пять дней пребывания в Училище смог перешагнуть барьер и достичь второго ранга… Такого я еще не видела. Ты правда далеко пойдешь, Лёня.
— Скорее, побегу, — я тяжело вздыхаю, невольно поморщившись от прострелившей боли в забитых мышцах ног. Рана сострадательно качает головой. — А ты случайно не знаешь, с кем спорил Симон на серебряный, о том, что я не переживу и пяти дней?
— Хм… с Дроксром, — лицо Раны заметно грустнеет. — Знаешь, мои одногруппники далеко не всегда были такими жестокими.
— Знаю, — коротко киваю я. Рана вскидывает на меня удивленный взгляд. — Человек — гибкое существо, он приспосабливается к любой, даже самой агрессивной среде, но при этом не всегда остается человеком.
— Ты умный не по годам, — Рана вздыхает. — Искренне надеюсь, Лёня, что этот ум поможет тебе остаться человеком до конца твоего обучения.
— Я в этом даже не сомневаюсь. Тем более, у меня перед глазами есть живой пример того, что это вполне возможно, — я смотрю на нее многозначительно.
Смысл сказанного доходит до нее, и на бледных щеках девушки проступает легкий румянец.
— Кажется… тебе пора, брат Бегун, — она смущенно отворачивается к своим колбочкам.
Спустившись из медкрыла, я вижу свой поток у дверей медитативного корпуса. Ребята дожидаются, когда мастер Торпелес позовет их в зал. По дороге замечаю, как у колодца переговаривается группа старшаков-Бегунов. Там и наш старый знакомый Симон, и Дрокср — тот самый бритоголовый парень, который на днях докапывался до Ритарии, требуя перевода иностранного слова, которого мы не проходили.
Симон самодовольно скалится, а вот Дрокср выглядит мрачным.
По правилам техники безопасности мне следовало бы тихо пройти мимо, не привлекая внимания. Но в этот самый момент Симон пристает к худенькой девочке-Новику из другого потока, со смехом заставляя ее поднимать ведро с водой из колодца.
Эта мелочная дедовщина ох как выбешивает меня. Они строят из себя какую-то невероятную элиту потому, что умудрились пережить адские трудности первых лет здесь, но на деле творят произвол и даже не способны держать собственное слово.
— Привет, брат Симон! — приветливо машу я рукой, свернув к их компании. Краем глаза замечаю, как Лина в нашей толпе предостерегающе качает головой, но, спасибо, я сам разберусь, как мне себя вести.
— Иди куда шел, кусок сала, — Симон разом теряет всё свое веселое настроение.
Я молча подхожу, перехватываю тяжелую дужку ведра, помогая девочке поставить его на землю. От такой наглости Новика опешили все.






