ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Путь Строителя 8 Тобас не двинулся с места, и по его лицу стало понятно, что идти к Гундару прямо сейчас он не собирается. — Рей, ты подтвердишь только про рог, — негромко возразил он, покосившись на костер. — Ценная вещь, не спорю, но за попытку украсть рог никому ничего серьезного не будет. Подзатыльник и предупреждение, вот и все наказание, изгонять в такое время за украденную вещь это как-то слишком. — Ну и что? Зато их возьмут на заметку, будут следить, и… — Следить и так есть кому, — перебил Тобас, и в голосе его прозвучало упрямство. Раньше он с таким же упрямством лез в драку, а теперь вот следит за ворами. Люди меняются, надо же… Хотя такие выводы делать пока рано. — Я за ними присматриваю, и они привыкли, что их никто не трогает. Если сейчас побежим к Гундару, они просто затаятся, и все. А я хочу поймать их на чем-нибудь покрупнее, причем сразу всех сразу, а не кого-то одного из них.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пусть строит, — проговорил староста, и по интонации стало ясно, что это не разрешение, а приказ, адресованный всем, кто может подумать иначе. — Каждый гвоздь, который он тратит, возвращается десятикратно. А с остальным мы справимся без него.

Возражать нечего, Гундар и сам пришел к такому же выводу, хотя формулировал бы иначе и без метафор про гвозди. Мальчишка полезнее у станка, чем на стене, и спорить тут не о чем.

Разговор, казалось, подошел к концу, и Гундар уже собрался подняться, когда староста вдруг нарушил молчание.

— Тобаса когда в последний раз видел?

Вопрос прозвучал ровно, без нажима, и со стороны выглядел обычным уточнением. Но Гундар знает старосту не первый год и понимает, что тот никогда не заводит пустых разговоров, а если речь зашла о сыне, значит на это есть причина, о которой он распространяться не намерен.

— Вчера. Докладывал по шайке.

— Пусть зайдет завтра. К утру. — кивнул староста.

Объяснять не стал, и Гундар не ждал, потому что объяснять каждое свое решение старосте не свойственно в принципе. Но факт остается фактом: он попросил сына зайти, и раньше такого не случалось, по крайней мере на памяти Гундара.

Встал, кивнул и направился к лестнице.

— И за стройкой присматривай, — голос старосты догнал у самого спуска. — Не за мальчишкой. За теми, кто к нему ходит. Ресурсы на виду, желающих прибрать к рукам всегда хватает, а он таких вещей не замечает, потому что думает о своих балках и растворах.

Ничего нового для Гундара в этих словах не было, стража и так поглядывает за складом материалов, но прямой приказ старосты снимает последние вопросы о приоритетах.

Спустился, прошел через нижнюю комнату, не задерживаясь, Герда проводила его взглядом и снова склонилась над своими травами. Вышел на крыльцо и остановился на секунду, оглядывая деревню.

Тихо и постепенно темнеет, где-то лает собака, где-то скрипят ворота сарая, и в мастерской наконец перестали стучать, видимо, угомонились на сегодня. Со стороны деревня выглядит сонной и мирной, и случайный путник решил бы, что тут нечего бояться и не о чем беспокоиться.

Только случайных путников в округе больше не осталось, а те, кто живет за этими стенами, каждый на своем месте и каждый делает свою часть работы. Мастера куют и строгают, стража стоит на постах, мальчишка придумывает свои приспособления, и даже староста на чердаке делает свое дело, пусть и выглядит это так, будто крепкий пожилой мужик просто уснул, привалившись к стене.

Но Гундар-то знает, что не уснул, и знает, зачем он там сидит, и от этого знания на душе становится чуть спокойнее. Хотя слово «спокойно» к нынешним временам подходит с очень большой натяжкой.