ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Путь Строителя 8 Тобас не двинулся с места, и по его лицу стало понятно, что идти к Гундару прямо сейчас он не собирается. — Рей, ты подтвердишь только про рог, — негромко возразил он, покосившись на костер. — Ценная вещь, не спорю, но за попытку украсть рог никому ничего серьезного не будет. Подзатыльник и предупреждение, вот и все наказание, изгонять в такое время за украденную вещь это как-то слишком. — Ну и что? Зато их возьмут на заметку, будут следить, и… — Следить и так есть кому, — перебил Тобас, и в голосе его прозвучало упрямство. Раньше он с таким же упрямством лез в драку, а теперь вот следит за ворами. Люди меняются, надо же… Хотя такие выводы делать пока рано. — Я за ними присматриваю, и они привыкли, что их никто не трогает. Если сейчас побежим к Гундару, они просто затаятся, и все. А я хочу поймать их на чем-нибудь покрупнее, причем сразу всех сразу, а не кого-то одного из них.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Та начала высыхать еще по дороге, затихла и к деревне добралась уже почти неподвижной, но эта мало того что постоянно чавкала присосками, так еще и пыталась дотянуться свободными корешками до несущих ее людей, в частности до Вельта и Больда. Корешки выскальзывали из-под намотки, шарили в воздухе, и пару раз ухватились за рукав охотника, отчего тот дернулся и выругался, но не бросил ношу.

Волоски тоже разматывались, цеплялись за ветки и траву, да и вообще за все подряд, приходилось останавливаться и резать, портить ценнейший материал. Каждый срезанный пучок отзывался внутри так, будто выбрасываешь медные монеты в канаву, но что поделаешь, если тварь не желает лежать смирно, а мы слишком торопимся, чтобы каждый раз распутываться. Эксперимент того стоит, проверить мы должны в любом случае, а волосы потом отрастут, если все пойдет по плану.

Несли, несли эту волосянку, и минут через сорок наконец принесли к выкопанной заранее яме у реки. Яму за это время успели чуть углубить и расширить, по краям навалили глины и камней, а на дне стоит вода, мутноватая, но чистая, как раз то, что надо. Осторожно опустили тварь на край, размотали верхний слой обвязки и столкнули вниз. Пиявка плюхнулась в воду, забулькала, и волоски тут же расправились, а корни потянулись к стенкам ямы, зарываясь в рыхлый грунт.

Ну вот, как дома устроилась. Осталось самое приятное.

— Ну а теперь кто-то должен побрить волосянку, — развел я руками и обвел взглядом присутствующих. — Желающие есть?

В ответ, ожидаемо, тишина… Ну, это если не считать бултыхания волосянки, которая плескалась в своем новом водоеме и явно не разделяла нашего энтузиазма по поводу переезда. Растянутая между двумя бревнами-катушками, она шевелила присосками и то и дело дергала намотанные жгуты, проверяя, нельзя ли как-нибудь выбраться.

Кстати говоря, на обоих бревнах намотаны приличные мотки волос, добыча действительно серьезная. Но также остались и свободные концы покороче, хотя возможно короткие они только с виду, а на деле каждый возьмет, и спокойно вытянется метров на десять, просто сейчас втянуты и выглядят безобидно.

Вскрыть бы ее, конечно, изучить устройство поподробнее, а то сколько мы с ней возимся, а до сих пор понятия не имеем, что у нее внутри и как все это работает. Может присоски получится отделить и использовать отдельно, допустим, как лебедку. Кто знает, вдруг они и без основного тела способны функционировать? Но это потом, сейчас главное не угробить единственную живую волосянку, которая у нас есть.

Пока все стояли и молча решали, кому повезет лезть в воду, я присел на берегу и занялся делом попроще. Отдельные волоски то и дело выползали на сушу, цеплялись за траву и камни, и я подбирал их по одному, брал палочку и наматывал.