ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Путь Строителя 8 Тобас не двинулся с места, и по его лицу стало понятно, что идти к Гундару прямо сейчас он не собирается. — Рей, ты подтвердишь только про рог, — негромко возразил он, покосившись на костер. — Ценная вещь, не спорю, но за попытку украсть рог никому ничего серьезного не будет. Подзатыльник и предупреждение, вот и все наказание, изгонять в такое время за украденную вещь это как-то слишком. — Ну и что? Зато их возьмут на заметку, будут следить, и… — Следить и так есть кому, — перебил Тобас, и в голосе его прозвучало упрямство. Раньше он с таким же упрямством лез в драку, а теперь вот следит за ворами. Люди меняются, надо же… Хотя такие выводы делать пока рано. — Я за ними присматриваю, и они привыкли, что их никто не трогает. Если сейчас побежим к Гундару, они просто затаятся, и все. А я хочу поймать их на чем-нибудь покрупнее, причем сразу всех сразу, а не кого-то одного из них.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом, в какой-то момент, когда Вельт провернул очередной оборот и натяжение вдруг просело так резко, что рычаг дернулся у него в руках, из мутной воды показалось нечто.

Сначала мокрые слипшиеся в толстые жгуты волоски, потом грязный бугристый корпус, облепленный илом и какой-то зеленоватой дрянью, и запах ударил в нос сразу будто бы кулаком.

Конструкцию мы хоть и продумали, но не идеально. Плот лежит на дне, волоски проходят под ним, выходят в центральное отверстие и идут наверх к укрепленному вороту, и пока все было именно так, все шло нормально. Но теперь-то у нас жирная пиявка, больше прежней раза в три, и она под плотом не пролезает.

Уперлась снизу в бревна, чавкает присосками, корешками шевелит, и по всему ее грязному облепленному виду читается полнейшее возмущение происходящим. Натяжение в волосках подскочило, потому что ворот тянет вверх, а тушка упирается в плот снизу, и получается, что мы сами себе создали проблему, которой не было бы, если бы я правильно оценил размер добычи. Но кто ж знал что она настолько жирнее-то?

Вельт с задорным рыком продолжил тянуть, волоски натянулись струной.

— Да стой ты, волосянку угробишь! — запротестовал я и попытался одернуть рог, подтянув веревку к себе, вот только тварь вцепилась в него сразу тремя десятками жгутиков и тянет к себе. И в целом, чем я тут могу помочь? Перетягивать пиявку в рукопашную мне точно не по силам, а рог она не отдаст, пока не разберется, съедобный он или нет.

— Больд, подтащи плот, пусть…

Договорить не успел, и так как Больд в принципе не нуждается в повторениях, да и вообще говорить ему что-либо не обязательно, он схватился за крайнее бревно плота и рванул на себя. Но вместо плота вытащил только это бревно, раздавленное его пальцами в щепки, вместе с гвоздями и обрывками пеньковой веревки, которой бревно крепилось к соседнему.

— Ничего! Сейчас вытащу! — бодро заявил он и потянулся к следующему бревну, но тут уж пришлось его останавливать, потому что по такой методике от плота за минуту останется горсть щепок, а пиявка уползет обратно на дно и заляжет там до следующего ледникового периода. Если тут таковые периоды вообще бывали, разумеется.

— Не надо, — я вскинул руку и постарался говорить максимально спокойно, хотя внутри все орало от желания заорать. — Потихонечку, просто потяни за веревки, которыми плот к берегу привязан, и все. Спокойно, без рывков, хорошо?

Больд уставился на раздавленное бревно у себя в руке, будто оно само виновато в собственном разрушении, и на лице у него проступила растерянность.

— Оно само, — на всякий случай сообщил он, аккуратно положил обломки на землю и потянулся к растяжкам.