Примерно так же обходимся и со всеми остальными тварями.
Сетки, ловушки и весь остальной инструментарий Кошкина — не летальный, а лишающий инициативы, возможности маневрировать. Учитель работает с монотонностью метронома. Кло тоже не отстаёт. Хотя с точечными техниками у неё, конечно, похуже. Но всё-таки помимо ловушки она успевает запустить что-то ещё, от чего конечности существ взрываются одна за другой, как только те попадают в определённую зону. И это прекрасно помогает.
Големы мечутся по всей плоскости атаки и не дают ксеносам нас атаковать общим потоком. Что было бы логичнее.
Четыре моих металлических шарика тоже не перестают разбивать головы обездвиженным ксеносам. Исключительно кинетикой, чтобы ничего нового они подцепить не смогли. Краем сознания замечаю, как сигнатуры перемещаются внутрь гнезда. Но матка так и не производит впечатления встревоженного ксеноса. Она даже не напрягается.
Собственно, ради этого и был задуман эксперимент.
Если бы она успела свернуть Гнездо, я бы понял: когнитивные функции, какими бы они угнетенными у неё ни были, не нарушены. А сейчас — во время нападения, пусть даже небольшой группы людей — тварь будто бы отключает мозг. Хотя именно такое и было прописано в отношении людей, заражённых этим вирусом. Собственно ради чего я его и искал. Наблюдать это воочию — удивительно… нам бы такое оружие в том мире.
— И всё⁈ — огорченно задаёт вопрос Рыжая спустя пять минут боя.
— Точно нет. — качая головой.
Глава 27
Ещё раз оглядываюсь. Практически всё движение, на этой огромной вытоптанной поляне, подавляется моими големами. Мёртвых ксеносов, конечно, много, но некоторые из них ещё шевелятся. Вот только големы тщательно реагируют на малейшие признаки жизни. Поскольку разума у ксеносов нет, и замереть они не догадываются, моих подсказок, с ощущением сигнатур здесь даже не нужно. Големы прекрасно уничтожают всё, что хотя бы слегка подаёт признаки жизни на этом поле.
Сигнатуры каждое мгновение с новой смертью утекают обратно в Гнездо.
— Всё, — говорю Кло. — Здесь всё. Гаси пламя.
Трещащий огонь мгновенно исчезает, будто его и не было. Даже дым не идет. Словно угли просто выключают. Рыжая — серьёзный мастер своего дела.
— И что дальше? — спрашивает Кошкин.
— Дальше придётся идти очень аккуратно, — задумываюсь.
Быстро смотрю на Рыжую, потом на учителя.
— Я здесь уже был однажды и довольно серьёзно наследил. — Мимолётно вспоминаю взрывы. — За очень небольшой срок Гнездо восстановило численность гвардейцев, так что там нас встретят четверо существ. Вот таких же — может, чуть серьёзнее, — киваю на тушу рейдера. — И, Борис Васильевич, дальше — довольно узкие коридоры.
— Так, — Кошкин поворачивается к Рыжей. — Кло, ты идёшь сзади.






