ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ресторан спасён. Контракты получены. Имя Читаловых снова звучит в столице. Казалось бы, Михаилу пора укреплять бизнес, строить производство и превращать смелые идеи в деньги. Но Империя решает иначе: теперь он — особый императорский стипендиат Императорской Магической Академии. Здесь не помогут старые привычки и уже нанятые люди. В Академии свои законы, свои интриги и свои клетки для тех, чей дар кажется слишком опасным. Тем временем след, ведущий к смерти отца, уходит в закрытые архивы Академии. И чем ближе Михаил подходит к правде, тем яснее становится: Воробьёвы ещё не закончили игру. Они просто ждали, когда он окажется один.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Которая собирала отчёты, спорила с поставщиками, ругалась из-за костюмов, смеялась над моими попытками не замечать красивых девушек, держала семью, когда я таскал в дом всё новые беды. Она не выбирала мои тайны, мои привитые силы, мои войны и чужие проекты. Она просто оказалась рядом. Отличный, чёрт возьми, рычаг воздействия. Грамотно подобрали, даже с учётом того, что я не тот Михаил, на которого они рассчитывали.

— Если я соглашусь, — сказал я медленно, — вы освободите её первой.

— Нет, — ответила Александра. — После укола.

— Тогда нет сделки.

— Михаил…

— После укола я могу потерять сознание, умереть, сойти с ума или стать бесполезным куском мяса. И тогда вы скажете, что обстоятельства изменились. Освобождаете её сейчас. Она поднимается по лестнице. Один из ваших провожает её до двери. Когда я услышу, что верхняя дверь открылась, вы колете.

Старший мужчина покачал головой.

— Рискованно.

— Для вас. Меня это сейчас мало волнует.

Александра думала несколько секунд. Потом кивнула.

— Развяжите ей ноги. Руки оставьте до выхода.

— Александра! — резко сказал лекарь.

— Делайте.

Екатерину подняли. Она сопротивлялась, пока один из мужчин не шепнул ей что-то на ухо. Я не расслышал, но она побледнела и перестала дёргаться. Перед тем как её повели к лестнице, она посмотрела на меня так, что я почти сорвался.

— Миша, не смей.

— Катя, иди.

— Не смей!

— Иди.

Голос у меня был спокойный. Даже слишком. Она поняла, что я уже решил. И именно это её сломало. Не полностью, нет. Екатерина Читалова не была женщиной, которая ломается легко. Но в глазах на мгновение появилась такая боль, что я едва не бросился к ней, забыв про поле, револьверы и сыворотку.

Сестру увели вверх, послышались быстрые шаги по лестнице, проскрипел люк, и осталась только тишина, отдалённо рассеиваемая звуком открывающейся двери.

— Теперь, — сказал я.

Александра подошла очень близко, настолько, что я мог почувствовать её тёплое дыхание у себя на шее.

— Мне жаль, — сказала она.

— Нет. Вам удобно, чтобы было жаль.

— Возможно.

— Делайте уже.

Игла вошла в вену. Сначала ничего не произошло, но потом мир разорвался.

Не болью даже. Боль была частью этого, но слишком маленькой частью. Сыворотка пошла по крови, и каждый сосуд вспыхнул холодным серебром. Огонь внутри меня взревел, воздух сорвался с места, синий слой поднялся из глубины не пламенем, а криком, которого не было слышно. Поле вокруг нас вспыхнуло, артефакт на штативе затрещал, кто-то закричал, но всё это стало далёким.

Меня бросило в память. Сначала — моя прошлая жизнь. Кабинет, стеклянные стены, совещания, контракты, лица сотрудников, запах кофе, ночные звонки, боль в груди, огонь, дым, смерть. Потом — жизнь Михаила.